Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 7

Снизу доносились стуки, повара закрывали на ночь кухни, слышались отзвуки их утомленных голосов. Потом дом затих.

Она заснула, а через какое-то время услышала чьи-то шаги на винтовой лестнице за своей дверью. Только не Дарнли! Не может же он прийти, в самом деле? Она села, чувствуя, как накатывают ледяные волны страха, и затаила дыхание.

Нет – шаги поднимались, а не спускались. Кто-то шел наверх в покои Дарнли. Кому-то понадобилось повидать его среди ночи. Врачам?

Да. Наверно. Врачам.

Она с облегчением выдохнула и снова легла. Теперь услышала шаги над собою, легкий стук, но голоса не долетали. Они говорят шепотом, чтобы не беспокоить слуг. Она закрыла глаза. Единственная ее обязанность – предоставить своему мужу лучших врачей, а не следить за лечением или за разговорами. Можно спокойно оставить все в их руках.

При появлении Бальфура Дарнли сидел в постели с неестественно горящими в свете единственной высокой свечи у кровати глазами.

– Мы ждали до трех часов, – прошептал Джеймс Бальфур. – Даже в доме Гамильтонов погасили огни. Королева спит, камеристок в ее прихожей нет. Нас никто не заметил. – Он сел рядом с Дарнли, а брат его встал с другой стороны кровати.

– Теперь я решился исполнить свой план, – проговорил Дарнли как можно тише. – Сегодня я знаю, что, если попрошу, королева согласится здесь ночевать. Раньше я не был уверен. А теперь, когда прошел через все процедуры…

– Мы весьма рады, что вы быстро оправились, – елейно встрял Роберт Бальфур.

– Мы благодарим вас, – отвечал Дарнли. – Ну, что наш план?..

– Ежели ваше высочество в самом деле решились, могу вызваться достать необходимое количество пороху, и мы сложим его в подвале твоего дома, Роберт. – Джеймс бросил взгляд на брата. – Потом, когда все будет доставлено, сможем перенести его прямо под свод под длинным залом. Прокопаем для этой цели небольшой туннель, наверняка обеспечив полную секретность.

– Под длинным залом! – воскликнул Роберт. – Ты хочешь погубить длинный зал?

– Ш-ш-ш… Его величество вознаградит нас, – прошипел Джеймс. – Мы не хотим губить зал и, в сущности, предпочли бы разрушить целиком старый дом, в котором сейчас находимся. Нам мешают два обстоятельства. Нижний этаж занимают кухни, и повара со слугами могут заметить, что мы что-то делаем прямо под ними. И уровень там слегка поднимается, так что под старым домом своды намного выше, чем под длинным приемным покоем. Понадобится в два или даже в три раза больше пороху, поскольку он должен быть плотно спрессован, чтобы добиться требуемой силы взрыва. Понял, почему надо пожертвовать длинным залом? Я знаю, ты его обожаешь, но…

– Сколько нужно пороху? – Глаза Дарнли сверкали.

– Даже для длинного зала несколько тысяч фунтов, – ответил Джеймс. – Но я знаю, как его быстро достать.

– Не вызвав подозрений? – саркастически вставил Роберт.

Джеймс улыбнулся.

– За кого ты меня принимаешь? Разумеется, не вызвав подозрений.

– Тогда сделайте это завтра и начинайте копать, – велел Дарнли. – Завтра четверг. В пятницу я попрошу королеву оказать мне милость и снова остаться здесь со своим больным, опечаленным мужем. Тогда примерно в это же время, нет, часа в четыре можно будет поджечь порох. Я прикажу оседлать лошадей и ждать меня около этого часа. Большое количество пороха будет гореть долго, и вы предупредите меня, как только его подожжете.

– Кажется, королева очень добра к вам, сир, – заметил Роберт.

– Кажется, Роберт, кажется. Но вещи не всегда такие, какими кажутся. Без всяких сомнений, и Шотландии, и придворным, и подданным лучше избавиться от нее. Ибо в Шотландии не может быть католического монарха, раз она избрала для себя реформатскую веру. Если королева останется жить, она обязательно воспитает папистом и принца. Крещение тому доказательством. А я, отсутствуя на церемонии, высказал свое отношение. Что касается двора, разве большая часть дворянства уже не восставала против нее в то или иное время? Все, кроме Босуэлла. Даже подданные, хоть они этого и не понимают, заслуживают большего, чем государыня, которая все заботится, чтоб покрасивей выглядеть, но не обладает волей, чтобы творить правосудие; все хлопочет о праве на английский трон и почти не ценит того, что имеет. Разве Шотландия не достойна государя, который чтит собственный трон, а не унижает его? – Он замолчал. Перечисление доводов утомило его. Он надеялся, что они убедительны.

– И все-таки, – пробурчал Роберт, – убийство монарха – страшный грех.

– Убили же вы кардинала, – напомнил Дарнли. – А теперь позвольте мне кликнуть Энтони Стэндена, моего камердинера, которому я полностью доверяю. Он может помочь нашим планам.

Бальфуры негромко привели серьезные возражения против привлечения кого-либо еще. Но Дарнли потребовал разбудить Энтони и поставить его в известность о заговоре. Полусонный, тот сразу не уяснил ни идеи, ни способа ее осуществления.

– У него плечи могучие, он вам поможет копать и таскать порох, – настаивал Дарнли.

– Прощу прощения, а вы позаботились об убедительных уликах, чтоб навести подозрения на других? – поинтересовался проснувшийся наконец Стэнден. – Раз это ваш дом, вас обязательно заподозрят.

Умный парень.

– М-м-м… Можно свалить вину на лорда Джеймса или на Босуэлла, хорошенько подстроив несколько улик. Пустая бочка. Или, может быть, кто-нибудь изобразит, как они проходят по улице. Я должен подумать. Спасибо, молодой человек. – Джеймс серьезно кивнул.

Когда посетители, обутые в бархатные башмаки, тихо выскользнули, Дарнли погасил свечу и улегся. Сердце его колотилось, словно он только что долго бегал.

Все должно получиться.

Он был так взволнован, что весь дрожал.

Одно время он собирался сделать именно то, в чем были уверены его подручные, – убить королеву, а самому ускользнуть.

Но нет. Если совершить чудесный своевременный побег, все узнают, что это сделал он, за ним начнется погоня и он в конце концов, так или иначе, будет наказан. Лучше умереть от своей руки, в самостоятельно выбранный момент. Вместе с ней.

Его прошиб пот. Он представил, как сильный взрыв прогремит под его кроватью, как сверкнет беспощадная испепеляющая вспышка.

Стало быть, гибель придет в огне, столь же непохожая на поджидающую его медленную безобразную смерть, как огненный арабский скакун, рожденный для скачки, на старую хромую обезьяну. У одного природа великолепная, восхищающая своей мощью, у другой – жалкая, презренная, бессильная.

Смерть в огне. Самая подходящая для прелюбодейки, даже предписанная законом. А она прелюбодейка. Все сомнения исчезли нынче днем, когда он увидел, как она