Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж Страница 5

class="p1">Людей в часовне было немного. Английский посол Ралф Седлер, усмотревший в акте коронации крах планов своего повелителя, стоял мрачный, мысленно проклиная церемонию и ее участников. Французский посол д’Уазель вообще чувствовал себя крайне неуютно, ибо его присутствие могло быть истолковано как согласие с происходившим. Но король Франции должен получить подробную информацию, иначе он строго накажет своего посла за неосведомленность. Другие лорды-опекуны, ответственные за королеву-малютку, выстроились в длинный ряд. Кардинал Битон стоял в ожидании, когда сможет начать церемонию.

Сама коронация не была столь пышной или хотя бы обстоятельной, какой она была бы в подобном случае в Англии. Шотландцы готовы были смириться с этим. Лорд Ливингстон просто вынес Марию вперед, к алтарю, осторожно посадил ее на трон и встал рядом, поддерживая, чтобы не дать ребенку сползти вниз.

Кардинал Битон быстро положил рядом с ней текст Королевской присяги, которую произнес за нее ее лорд-опекун; его устами она поклялась оберегать и направлять Шотландию, быть ее истинной королевой во имя Всемогущего Бога, как Его избранница. Затем он быстро расстегнул ее громоздкие одеяния и приступил к ритуалу помазания, окропив святым елеем ее спину, грудь и ладони. Как только холодный воздух коснулся Марии, она начала плакать.

Кардинал остановился. Конечно, ведь это всего лишь ребенок, который плачет, как и все малютки, ни с того ни с сего и совершенно безутешно. Но в тишине каменной часовни, где в атмосфере тайной и мятежной по своему смыслу церемонии нервы у всех были и так напряжены до предела, этот плач звучал ошеломляюще. Дитя кричало, будто охваченное ужасом перед вечными муками, на которые обречен человек при своем грехопадении.

– Тсс, тсс… – шептал кардинал, но королева-малютка не успокаивалась и продолжала кричать до тех пор, пока граф Леннокс не внес серебряный с позолотой скипетр, украшенный хрусталем и шотландским жемчугом. Когда он поднес его к ручке девочки, она вцепилась в него своими пухленькими, в ямочках пальчиками и смолкла.

Затем граф Аргайл внес позолоченный и богато украшенный меч, и кардинал совершил традиционный ритуал: обнес трехфутовый меч вокруг Марии, как бы опоясывая ребенка.

Затем появился граф Арранский с тяжелой золотой короной, усыпанной великолепными драгоценными камнями. Кардинал осторожно опустил ее на бархатную прокладку, возложенную на головку девочки. Глазки Марии выглядывали из-под короны, свидетельницы всех печалей и горестей ее предков. Кардинал поддерживал корону, а граф Ливингстон выпрямил спинку сидевшей на троне девочки. В знак вассальной верности первым поцеловали ее в щечку граф Леннокс и граф Арран. За ними последовали остальные приближенные вельможи. Опустившись на колено и возложив руки на корону, они клялись королеве в верности.

Глава 3

Генрих VIII дал волю своему бешеному нраву. Он послал армию штурмовать замок Стерлинг, захватить Марию, сжечь и уничтожить все вокруг. Он повелел заколоть мечами мужчин, женщин и детей, Эдинбург разрушить, Холируд – стереть с лица земли, пограничные аббатства уничтожить, а собранный урожай предать огню. Английские солдаты на всем протяжении своего пути в Эдинбург рубили и убивали всех подряд. Спустившись к Кенонгейту, они подошли к аббатству Холируд и вошли в храм.

В поисках могил Стюартов они наткнулись в храме, рядом с алтарем на большое огороженное место с надгробиями, ворвались туда и разгромили королевские склепы. Могила отца Марии была вскрыта, его гроб извлечен наружу. Надругавшись над останками, они бросили гроб в одном из притворов церкви.

Шотландия заливалась слезами и стенала. Она была ранена и исходила криком, но некому было услышать ее и помочь ей. Горы трупов источали зловоние, дети засыпали голодными; о них заботились лишь немногие выжившие родственники. Чадили и дымили обращенные в прах улицы Эдинбурга. Шотландцы, взирая на разрушенные аббатства, покидали церкви, и им оставалось лишь каким-то иным путем искать помощи Всевышнего. Вопреки запрету на всякую протестантскую литературу, в Шотландии тайком провозили переводы протестантских священных книг, и среди них – перевод Священного Писания Уильяма Тайндейла и даже копии Великой Английской Библии 1539 года. Там, где проповедникам-еретикам не удавалось укрыться от преследований, Библию можно было надежно спрятать; там, где, казалось, глас Божий перестал доходить до людей через прежнюю, Римскую церковь, Всевышний начал являть Свое Слово непосредственно через Священное Писание. Повсюду в стране появились проповедники, обученные в Женеве, Голландии и Германии. Шотландцы слушали их и в словах Всевышнего, протянувшего им руку помощи, которой они так жаждали, находили утешение.

В замке Стерлинг королева-мать и ее дочь были в безопасности. Старинный дворец, расположенный на высившейся над равниной скале, был неприступной для англичан крепостью. За ее стенами Мария де Гиз создала для дочери свой мирок, окружив ее детворой, воспитателями и любимыми прирученными животными. Это был особый мир, вознесенный высоко над долиной форт, откуда хорошо были видны и Стерлинг-Бридж, и проход к Нагорью, где можно было надежно укрыться от угрозы любых иноземных врагов. Обитатели замка лишь изредка покидали его, отправляясь на соколиную охоту или на прогулку, чтобы полюбоваться окрестностями; однако экскурсии эти были непродолжительными, и их участники спешили поскорее вернуться за прочные крепостные стены.

Обледенелые холмы, окружавшие дворец с противоположной стороны, часто окутывали туманы и пронизывали воющие ветры. Лишь иногда дети отправлялись туда покататься на санках, которыми служили коровьи черепа. Были у них и маленькие лохматые пони. Мария и ее ближайшие подружки – тоже Марии, ибо все они носили ее имя и это было так весело, – обучались верховой езде. Перед взором детей открывались узкие зеленые долины, заросшие мхом и вереском, а над всем этим – огромный небосвод, по которому проплывали причудливой формы облака.

Наверху, в покоях короля, была ныне пустовавшая комната, потолок которой украшали деревянные барельефы в медальонах. Маленькая Мария забегала в эту комнату, и в слабом свете, едва проникавшем через закрытые жалюзи, она завороженными глазами разглядывала вырезанные из дерева головы. Руки одной из мужских фигур так цепко держались за края медальона, что казалось, будто фигура вот-вот вылезет из медальона в реальный мир. Однако фигура эта оставалась неподвижной и так и осталась навечно у края неведомого ей мира, в который войти не могла и лишь только взирала на него с потолка.

Матери не нравились эти ее посещения. Обычно она отыскивала ее там и приводила обратно в покои королевы, где дочь жила и училась. Там были камин, мягкие подушки и всегда людно.

Иногда в памяти Марии всплывали туманные образы раннего детства, и она вспоминала своих сводных сестер и братьев. Ее мать с ее странным пристрастием к благотворительности –