Восьмерки - Джоанна Миллер Страница 40

class="p1">− Пусть так, − согласился Микель, − но от самих по себе заложников мало проку. Супруги и дети черношляпников низкого ранга? Линдет на них наплевать. Прогоните их. Передайте ближайшей фатрастанской армии. Пусть станут обузой для ваших врагов, причём вы преподнесёте это как жест доброй воли. Уже ходят слухи, что вы обращаетесь с пало лучше, чем Линдет. Люди могут рассматривать вас как великодушных завоевателей. Если война затянется, это мнение само по себе станет опасным оружием.

Мелн-Ярет самодовольно ухмыльнулся.

− Ты привёл очень убедительные доводы, Микель Бравис. Но то, что ты просишь... это будет очень трудно.

Микель осторожно потрогал голову. Он не предполагал, что должность министра свитков может на самом деле оказаться не такой уж влиятельной. Если Мелн-Ярет всего лишь гончая, которая выслеживает вражеских шпионов для хозяев, а не самостоятельный начальник над шпионами, то Микель жестоко ошибся, сделав на него ставку. Если он хочет найти информатора Таниэля, то ему нужен могущественный покровитель.

− С другой стороны, − продолжал Мелн-Ярет, немного помолчав, − может, я смогу выполнить твои требования. Скажи, почему я должен тебе доверять? Ты уже признался, что был шпионом. Разве нельзя предположить, что ты по-прежнему работаешь на Фатрасту? Может, ты просто хочешь втереться мне в доверие.

Микелю не особо понравилось то, что блеснуло в глазах Мелн-Ярета. Он сглотнул, выдерживая взгляд мастера свитков.

− Дайте мне шанс заслужить ваше доверие.

− Зачем? Почему бы мне не вытянуть из тебя информацию под пытками? Или отдать тебя всевидяшим?

Микель постарался не выдать страха при упоминании всевидящих. Он знал, на что способны эти колдуны, но не хотел выдавать этой осведомлённости.

− Потому что я пришёл к вам по доброй воле. Вы предлагаете награду за службу. Неужели пытки − это и есть награда? Потому что если это так, то рано или поздно вести об этом разнесутся. Даже сочувствующие станут относиться к вам с опаской и поползут слухи, что министры дайнизов не держат слово.

Ярет переглянулся с Теником, держа язык за щекой.

− Он не трус, − пожал плечами Теник. − Но всё равно шпион. Что хорошего в доброй воле, если её используют против нас?

− Добрая воля − это обоюдоострый меч, − признал Ярет.

Микель подался вперёд, не обращая внимания на капающую с подбородка кровь.

− Как вы думаете, я окажусь полезнее, если буду помогать добровольно или же по принуждению?

Мелн-Ярет не стал отвечать, а вместо этого поинтересовался:

− Можешь сказать, где Линдет прячет свои личные архивы?

Вопрос застал Микеля врасплох.

− Не могу.

− Можешь сказать, куда сбежали оружейники, чтобы мы могли схватить их и использовать их опыт для совершенствования наших войск?

− Не могу, − опять ответил Микель.

При всей своей браваде он знал, что ступает по тонкому льду. У Мелн-Ярета явно есть свои цели. Если Микель не может помочь в их достижении, министр просто передаст его кому-нибудь. Кому-нибудь вроде Форгулы.

С каждым ответом Микеля Мелн-Ярет всё сильнее сомневался. Он вздохнул, качая головой.

− Тайников и конспиративных квартир мало. Ты просишь об огромном доверии, а взамен я получаю лишь обещания. Дай мне что-нибудь, Микель, тогда и поговорим. А до тех пор...

Микель напряг мозги. Его хвастовство насчёт того, что он много чего видел, когда был шпионом, в основном и было всего лишь хвастовством. Конечно, он знал кое-какие секреты и не сомневался, что может быть полезен дайнизам в долгосрочной перспективе, но вот так сходу предъявить доказательства добрых намерений? Его взгляд упал на золотую розу, которую Мелн-Ярет вертел в пальцах.

− Скажите, − начал Микель, − Линдет разрушила третий этаж архивов черношляпников перед уходом?

Мелн-Ярет перестал крутить медальон и бросил на него острый взгляд. Микель явно на что-то наткнулся.

− Нет, не уничтожила.

− Вы знаете, что там?

− У нас... есть догадки.

− Там секреты. Много. Полагаю, на вход наложены мощные чары, и у ваших избранных уйдут месяцы, а то и годы, чтобы взломать их, не уничтожив содержимое архива. Хотите доброй воли? Хотите доверия?

Долю секунды Микель изучал Ярета. Выражение лица министра и его самообладание снова напомнили ему капитана Блейсделл, и Микель решил рискнуть.

− Золотая роза − это ключ, − сказал он просто. − Она открывает двери третьего этажа. У меня это получилось и, не сомневаюсь, получится у вас.

Он молился про себя, чтобы у избранных Линдет не было времени изменить чары перед уходом из города.

Мелн-Ярет посмотрел на медальон.

− Что ж, это так просто?

− Да, так просто.

Дайнизы переглянулись, и Мелн-Ярет хитро улыбнулся Тенику.

− Седиаль будет в ярости. Хорошо, Микель. Я посажу тебя на поводок и отпущу работать. У тебя будет свобода передвижений, принадлежность к домохозяйству, защита и поддержка моего имени. Я посмотрю, что смогу сделать для семей, которые мы собираем. Чем больше результатов ты мне принесёшь, тем вероятнее, что я смогу освободить мирных граждан.

Вот так просто. Микель едва осмеливался дышать.

− С чего я должен начинать?

− Я послал несколько сотен людей прочёсывать город, чтобы выяснить, кто стоит за недавними взрывами. Мы поймали множество черношляпников и партизан, и ни один из них не может сказать, кто бросал гранаты или отдавал приказы. Менее часа назад был убит капитан стражи одного Домохозяйства, и министры нервничают.

− Я не следователь, − предупредил Микель. − Если это сделали не черношляпники, я не смогу помочь.

− Тогда исключи их из подозреваемых, − ответил Ярет.

Микель колебался. Он уже подозревал, что виновниками была ячейка черношляпников, но не имел ни малейшего понятия где они скрываются и кто ими руководит. Может, та загадочная золотая роза? Как бы то ни было, он вынужден согласиться. Нужно как можно быстрее завоевать авторитет среди дайнизов, удлинить поводок и познакомиться с чиновниками. Чем сильнее он проникнет в ряды правительства, тем с большей вероятностью отыщет информатора Таниэля.

− Я посмотрю, что смогу сделать, − пообещал Микель.

Глава 16

 − Шпионить всегда так скучно? − спросил Теник.

Микель стоял у окна в душной комнате многоквартирного дома в промышленном районе Лэндфолла. Чуть-чуть раздвинув занавески, он следил за входом в дом напротив, прислушиваясь к полуденному оживлению на улице. До войны этот район задыхался от дыма, тут было шумно от грохота повозок, криков и заводского гула. Теперь, когда заводы не работали, а