Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж Страница 29

– Сатана в юбке. Это мне нравится, – заметил герцог.

Мария не засмеялась и продолжала читать:

– «Я утверждаю, что возвысить женщину до такой власти – значит не только опрокинуть порядки, установленные Богом, но также осквернить, загрязнить, профанировать королевский трон и престол Господень». Народ – вот кто обязан распознавать волю и выбор Господа, именно это он и проповедует.

Кардинал горестно вздохнул:

– Да, я допускаю, что это одна из возможных интерпретаций, во всяком случае по смыслу. У вас, дитя мое, аналитический ум.

– Значит, Нокс – мой враг! – воскликнула Мария.

– Он и на самом деле враг, – подтвердил герцог. – Ведь, помимо всего прочего, именно ваша принадлежность к королевской династии и дает вам право быть королевой.

– Не пора ли нам встать из-за стола? – внезапно поднявшись, сказала Мария.

Слуги, словно вороны, тут же накинулись на остатки пищи.

Она пригласила обоих гостей в свои покои и отпустила прислугу и горничных.

– Кругом слишком много ушей, а здесь мы можем говорить свободнее.

Герцог и кардинал одновременно удивленно подняли брови – у герцога они были густые и темные, у кардинала – тонкие и идеально округлые.

– А вы весьма преуспели в политике, – сказал кардинал. – У вас, должно быть, природный талант. Кто-то должен был предостеречь и предупредить нас. – Он многозначительно посмотрел на брата.

– Я многому научилась у королевы, – ответила Мария. – Например, в корреспонденции всегда пользоваться шифром. У меня около шестидесяти тайных шифров, которые я использую в своих письмах. – Она широко улыбнулась.

– Какое трудолюбие! – воскликнул кардинал. – Но помните, что код может быть полезным и надежным только в том случае, если его владелец надежно хранит ключ к нему. Кроме того, есть немало агентов, способных расшифровать коды.

Ему доставило удовольствие появившееся на ее лице выражение разочарования. Ведь она чувствовала себя такой предусмотрительной, взрослой, уверенной в своей безопасности. Настало время продолжить ее обучение. Много ли она знала из того, каково это – быть королевой?

– Чему еще вы у нее научились? – продолжал кардинал. – Есть ли у вас на службе опытный столяр? – Увидев ее ничего не выражающий взгляд, он ответил на ее немой вопрос: – Ну, хотя бы для того, чтобы изготовить, например, специальные потайные ящики для всех ваших пустяковых шифров и магических снадобий, какие есть в комнате королевы в Блуа, где у нее более двухсот ящичков, причем некоторые из них – ложные. Она полагает, что никто не знает, как надавить на плинтус, чтобы открыть их. Но это, конечно, знают все. Или, может быть, просверлить секретные отверстия в полу вашей спальни, наподобие тех, какие просверлены в Сен-Жермен-ан-Лейе, через которые королева наблюдает, как король, как раз под ее спальней, на полу занимается любовью с Дианой.

Мария от изумления раскрыла рот, затем хихикнула.

– Да? Она так делает?

– Конечно, – рассмеялся кардинал, а герцог просто начал хохотать.

– Что сказал бы магистр Нокс? – хохотал герцог во все горло.

– Он сказал бы, что так вести себя их побудила королевская кровь.

Кардинал так захлебывался смехом, что ему пришлось сесть. Из глаз его текли слезы, и он вытирал их кружевным платком.

– Екатерина безумно ревнива, – с трудом выговорил он, задыхаясь от приступов смеха. – Но вместо того, чтобы отравить Диану, как должна была бы поступить всякая порядочная жена из дома Медичи, она всего лишь прибегает к магическим снадобьям. Разумеется, они не срабатывают! Король все еще питает страсть к постели постаревшей Дианы, а Екатерина наблюдает за ними. Эдакое супружество втроем!

– Мне кажется, я убила бы ее, – сказала Мария. Ей было совсем не смешно. – Делить с кем-нибудь мужа? Я бы этого не вынесла. Это позорище! Или, может быть, я убила бы его. Это зависело бы… от обстоятельств.

Как будто Франциск, это трусливое, чрезвычайно робкое существо, был способен когда-нибудь затащить женщину в свою постель, за исключением лишь тех случаев, когда он, весь дрожа, должен был бы исполнять свой супружеский долг, подумал кардинал. Марии нечего опасаться соперниц. Но он только произнес:

– Нет, вы не сделали бы этого. Если бы вы ревновали, это означало бы, что вы любите его. А если бы вы любили, любовь отвела бы вашу руку и не позволил совершить злодеяние.

– Во имя любви совершено немало зла, – заметила Мария.

– Вернемся к личности Нокса, – предложил герцог. – Правда, в Женеве он в безопасности, прячется за спиной Кальвина[8], но, как только он выйдет из укрытия, я позабочусь о том, чтобы он смолк навсегда. Странно, что Кальвин укрывает его, Кальвин и его люди выступают за послушание правителям.

– Все это лишь означает, что он достаточно хитер и хочет заставить других драться вместо него самого. Эти кальвинисты-негодяи просочились во Францию, они – повсюду, прокрадываются на свои еретические сборища под покровом ночи. «Ночные призраки», мы называем их гугенотами[9]. Кальвин посылает им книги и проповедников. Он не покупает им лишь мушкеты и пушки. Во всяком случае – пока.

– Я уничтожу их, пока не настало их царствие, – заявил герцог. – Они не смогут пустить здесь свои корни.

– Они уже пустили их, но пока еще не очень глубоко, – заметил кардинал. – Мы должны вырвать их и вышвырнуть вон.

– После того как англичане будут побеждены, – уточнил герцог.

– Нокс не останется в Женеве, – внезапно вступила в разговор Мария. – Он вернется в Шотландию и там будет вредить моей матери.

– Это верно. Он написал ей крайне злобное письмо, – согласился кардинал. – Мне привелось увидеть его копию. Магистр Нокс не пользуется шифром и все, что пишет, публикует. – Он передал ей печатный текст под заголовком, набранным жирным шрифтом: «Письмо регенту Шотландии».

Мария начала читать его, и ее лицо отражало все нарастающее негодование. «Я убежден, – говорилось в письме, – что захваченная Вами власть – всего лишь временная и непрочная, поскольку Вы владеете ею только с разрешения других». Мария сердито встряхнула головой:

– Он имеет в виду меня! Он считает, что она получила власть от меня!

«…Не в укор судьбе, – продолжала она читать далее, – сначала у Вас были отняты всего за шесть часов Ваши два сына, а потом насильственно был лишен (ведь это так!) жизни и чести Ваш муж, а вместе с ним исчезли и память о его имени, и порядок престолонаследия, и королевское достоинство.

Хотя в некоторых странах злоупотребление узурпированной властью