Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 22

– Я не уверен, что смогу любить по приказу, – проворчал он.

– А я уверена, что сможешь, – возразила она, прикасаясь к нему. – Я знаю, нам это нужно, чтобы набраться сил для следующих испытаний.

– Ты превращаешь это в священное таинство, – сказал он.

– Для меня так и есть, – сказала она.

– Мария, – проговорил он шепотом, обнимая ее, – ты мне веришь?

– Я доверила бы тебе жизнь, – сонно пробормотала она, прижимаясь губами к его шее.

– Тогда ты должна мне доверить на свой лад совершить то, чего нам больше всего хочется. Что б я ни делал, не сомневайся во мне, ни на миг не теряй веру в меня.

– Я же сказала, что доверяю тебе жизнь.

Глава 52

Мария медленно двигалась в процессии после закрытия заседания парламента. Перед нею торжественным шагом шествовали граф Аргайл, несший корону, и Босуэлл со скипетром, позади граф Хантли держал государственный меч. Она чувствовала на себе враждебные взгляды людей, выстроившихся по сторонам дороги. Никогда прежде она этого не испытывала, в глазах подданных всегда сияли лишь чистое восхищение и любовь. Один Джон Нокс метал в нее подобные взгляды, и было страшно видеть, как он будто размножился в тысячи раз. Она улыбылась, надеясь вызвать ответные улыбки, и заметила несколько, а одна женщина прокричала:

– Благослови вас Бог, ежели вы правда неповинны в смерти короля!

Ее прошиб озноб.

«Ежели вы правда неповинны в смерти короля. Как они могут думать обратное? Неужто так быстро обернулись против меня, не имея никаких доказательств?» Она содрогнулась.

Прямая спина Босуэлла впереди успокаивала ее. Но он один, а их очень много.

Они уже созвали парламент, чтобы «обелить Босуэлла», хотя это вовсе не требовалось. Его утвердили в должности верховного адмирала и командующего Северных графств и передали в полное владение замок Данбар в признание «великих и выдающихся заслуг»; но и другие были отмечены: Хантли официально восстановлен в своих титулах и владениях, равно как Мортон и лорд Джеймс. Все прежние мятежники прощены и вернулись. Все начиналось сначала, по крайней мере на бумаге.

Хорошо было б покинуть Эдинбург. Она собиралась в Стерлинг повидать ребенка, самой поглядеть, как растят его Эрскин с женою. Оставили ли они изображение Богоматери над колыбелькой или убрали и заменили текстом из Библии? «Ох, Мария, Мария, – говорила она себе. – Ты устала и плохо думаешь обо всех, кто тебя окружает. Усталость притупила твою проницательность и омрачает даже светлые события. Тебе надо на свежий воздух, в Стерлинг, надо взять на руки свое дитя».

Крошке Джеймсу, похоже, передалось ее состояние, ибо он хныкал и изгибался у нее на руках. Он становился тяжелым; леди Эрскин сказала, что вес его увеличился втрое и он вырос из всех рубашечек, которые были привезены вместе с ним.

– Но он рослый ребенок, – добавила она, – и никогда не станет толстяком!

Джеймс принялся шлепать Марию по лицу. Она чуть отвела голову, чтобы отвлечь его, но он не унимался. Было больно, и чувства ее были больно задеты, пусть даже она знала, что переживает напрасно.

– Какие игрушки ему больше всего нравятся? – спросила Мария, отворачиваясь в другую сторону.

– У него есть коробочки, которые вкладываются одна в другую, – отвечала леди Эрскин, – он любит их складывать. Здешний плотник, Питер, сделал ему коробочку с разными отверстиями, и маленькие кубики, которые в них вставляются, – круглые, квадратные, звездчатые, – он любит с ними возиться и очень серьезен, когда занимается этим.

Тут Джеймс вцепился ей в волосы.

– А на воздухе он любит играть? Сегодня чудесный день. Ему нравится смотреть, как лебеди плавают в пруду внизу? – Она передала его леди Эрскин.

– Он их никогда не видел, – сказала она. – Давайте снесем его вниз.

В комнату вдруг вошел лорд Эрскин, его длинное лицо расплывалось в улыбке.

– Что за милый принц, – проговорил он. – Для нас большая честь хранить его в безопасности.

Джеймс заворковал, потянулся пухлыми ручонками к Эрскину, что чувствительно укололо Марию.

«Сын мой, сын мой, – думала она, – я для тебя уже чужая».

Они вышли во двор дворца, где гулял и посвистывал за углами ласковый свежий апрельский ветерок. Влажный запах тающего снега и шум ветра поразили ее, и она неожиданно оказалась в том апреле, два года назад, когда Дарнли лежал больной здесь, в Стерлинге, а она была охвачена любовью к нему и гневом на лордов и Елизавету…

Спустились по длинной пологой дорожке далеко вниз, к подножию замка, где разгуливали белые фазаны и плавали в водах фигурного пруда лебеди, вернувшиеся оттуда, куда улетали зимой. Лорд Эрскин нес Джеймса, малыш визжал и смеялся, подпрыгивая. Наконец он спустил его на мягкую молодую травку, и тот пополз, покачивая вверх-вниз маленьким колпачком.

– Ваше величество, вы выглядите уставшей, – серьезно заметил Эрскин. – Я полагаю, мне можно говорить с вами открыто и как другу, и как подданому? Мы так давно знаем друг друга, и я видел вас в самых разных ситуациях, даже через час после рождения принца.

– Я устала, – призналась она. – Но скоро надеюсь отдохнуть. Если это позволено государям.

Эрскин с глубокой заботой смотрел на нее.

– Последние два года были для вас очень трудными. Ничего не поделаешь, надо только помнить, что это часть промысла Божьего.

Только не это.

– Нокс далеко, – с улыбкой сказала она. – Прошу вас, давайте отдохнем от подобных рассуждений. Я согласилась, как вам известно, – это была нелегкая тема, – чтобы принц получил наставление в реформатской вере. Не знать религии своих подданных было бы для него большим уроном.

– Тогда почему вы сами не изучили ее? – прямо спросил он.

– Те, кому следовало меня наставлять, были настроены мстительно, – пояснила она. – Нокс, его грязные речи и проклятия не позволили мне сблизиться с новой верой.

– Очень жаль, – заключил Эрскин. – Он ведь здешний и слышал, конечно же, поговорку: «Муху легче поймать на мед, чем на уксус». Провозглашает евангельскую любовь, но окрашивает ее в мрачные и жестокие цвета.

Она улыбнулась.

– Все это не имеет значения. О, смотрите, принц пытается встать!

Леди Эрскин, держа Джеймса за руки, позволила ему сделать несколько шажков.

– Он поднимается сам и идет, если его поддерживать, – сказала она. – Когда вы увидите его в следующий раз, он уже будет бегать самостоятельно.

– Когда вы увидите его в следующий раз, – сказал Эрскин, – это будет уже настоящий маленький принц!

Обратный путь обещал обернуться для Марии и сопровождающей ее свиты приятной поездкой по сельской местности. Весна была в разгаре, и, когда Мария, Мелвилл, Хантли и Мейтленд медленно двигались по мягкой