Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж Страница 19

class="p1">К разочарованию иностранных послов, втайне надеявшихся оказаться свидетелями исторического события, встреча Марии и короля оказалась весьма далекой от официоза. Король едва появился со своей свитой во дворе перед дворцом, как в этот момент Мария и ее четыре подружки, тоже Марии, и Франциск выехали из конюшни на процессию кукол в шляпах с развевающимися перьями.

Очарованный этим зрелищем, король спешился и подошел к гарцующим всадникам с поднятыми руками.

– Уж не направляется ли этот сказочный народ в свой волшебный лес? – спросил он, улыбаясь. Он снял шляпу и поискал глазами Франциска. К его удивлению и удовольствию, сын был здесь и с гордым видом восседал в седле.

– Папа! – крикнул он и, повернувшись к Марии, сказал: – Это мой отец, король! Наконец-то он приехал!

Мария смотрела на короля, не отрывая глаз; перед ней был человек с длинным, худощавым лицом и раскосыми глазами. Рот улыбался, но глаза не выражали никаких эмоций.

– Добрый день, ваше величество, – сказала она быстро и улыбнулась в ответ.

Какой же приятный у нее голос, подумал король. А эта сияющая улыбка!

– Доброе утро, ваше величество, – ответил он, и тут, к его большому удивлению, Мария подошла к нему.

– Я так счастлива оказаться здесь, – сказала она просто. – Я люблю Францию! И я люблю Франциска, дофина!

Король почувствовал огромное облегчение: как будто какой-то таинственный благодетель неожиданно оплатил все долги короны (это была сцена, которую король так часто рисовал в своем воображении и поэтому хорошо представлял себе, какие она может вызвать чувства). Девочка была нормальной! Хорошо сложенная, изысканная в разговоре, хорошенькая, веселая! За то, что он взвалил на себя бремя Шотландии – бремя, которое становится все более тяжким с каждым днем, – он получил сокровище. Его Франциск будет нежно любим и ответит тем же, вот если бы только что-нибудь могло помочь его выздоровлению…

– Отложите свою прогулку на несколько минут и пойдемте со мной в дом – вы все! – приказал он.

Его душа буквально ликовала или, как никогда прежде, была близка к этому ощущению.

Весь следующий день непрестанно лил холодный дождь, смывая золотую листву с деревьев и превращая их в черные скелеты. В такой день о верховой прогулке не могло быть и речи, но дети были в восторге от возможности остаться дома, предвкушая игру «в королей и королев», пока не исчезнет новизна затеи и не надоест сидеть в четырех стенах. Они решили разыграть историю Карла Великого: как он встретил злую повелительницу леса, которая держала в плену четырех принцесс (сначала она накормила их ядовитыми грибами, чтобы усыпить), и как он со своими рыцарями спас их. Разумеется, Франциск должен был играть роль Карла Великого, четыре Марии были жертвами Марии Стюарт, получившей роль злой королевы, а три брата Стюарта были рыцарями Карла Великого. Из стульев и столов дети соорудили дворец, а лес – из посаженных в горшках растений, которые слугам было приказано принести с террасы. Слуги были недовольны таким хаосом, но Франциск приказал им держать язык за зубами и делать то, что им сказано.

Игра была в самом разгаре, когда находившемуся в угловой комнате Франциску пришлось выскочить из шкафа. От съеденных за первым завтраком груш у него заболел живот, и «Великий» и «Могучий» Карл вынужден был отлучиться в ходе развернувшейся было атаки на дворец.

– Посмотри в последний раз на свои жертвы, злодейка! – крикнул он Марии. – Готовься умереть! Я вернусь!

Через несколько минут дверь открылась, и последняя сцена драмы возобновилась: девочки, словно марципановые куклы, полегли замертво на пол, рыцари размахивали кинжалами, а Мария приготовилась к последней битве. Но вместо Карла Великого в доспехах из двух связанных подносов для мяса в комнату вошла приземистая, толстая женщина.

– Это что такое? – спросила она. – Что это за бедлам? – Она с отвращением оглядела «лес», крепость из стульев и солдатские палатки из пологов для кроватей. – Где дофин?

Не получив ответа, она приказала:

– Убрать все это! Расчистить этот кавардак! Кто это вам разрешил? Дети слуг, кто разрешил вам распоряжаться в королевской детской? Ваши родители еще ответят за это!

Однако никто не послушался – отчасти потому, что не могли понять некоторые слова, хотя общий смысл сказанного им был хорошо понятен, – и тогда женщина разозлилась:

– Что я вам сказала? Делайте, что я приказываю! Вы что, оглохли, маленькие пострелы?

Мария покинула свой бастион из подушек, защищавший ее дворец, и вышла вперед. Смотря прямо в глаза женщине, она заявила на ломаном французском:

– А известно ли вам, мадам, что вы непочтительно разговариваете и стоите перед королевой Шотландии? – Она смело вскинула голову.

– А известно ли вам, – ответила женщина противным голосом, – что вы непочтительно разговариваете и стоите перед королевой Франции?

Она была твердо уверена, что ее слова повергнут девочку в замешательство, но прочла в лице Марии лишь озадаченность и недоумение. Она явно считала, что эта особа выглядит не очень-то по-королевски.

– Нет, мадам, – сказала она медленно, но вежливо и серьезно.

Обе стояли, уставившись друг на друга, пока не вошел Франциск и, подбежав к матери, не воскликнул:

– Маман! Маман! Это моя дорогая Мария, которая приехала из Шотландии! – и с этими словами утонул в объятиях матери.

– Прекрасно, – сказала Екатерина Медичи. – Мы все так много думали о вас и с нетерпением ожидали вашего прибытия. – Она взглянула на Франциска и спросила: – Она тебе нравится, дорогой?

– О да!

– Значит, и мне она нравится. Добро пожаловать, маленькая Мария.

Глава 8

Пока дни Марии проходили во дворце в окружении французских детей, Франция казалась ей радужной круговертью красок, а Шотландия растворялась в мрачном тумане, отступая с каждым годом все дальше и дальше, так что она уже почти ничего не помнила о ней; всплывали лишь обрывки снов при пробуждении.

Солнце во Франции светило ясно, мягко и весело, особенно в долине Луары, где весь двор перемещался из одного волшебного замка в другой, в зависимости от сезона и вида охоты. Среди них был и замок Амбруаз с огромной круглой башней и покатой, вьющейся подобно спирали подъездной аллеей, по которой могли подниматься пять всадников в ряд; с его геометрически правильными квадратами садов с резными украшениями из древесины самшита и скульптурами обнаженных мужчин и женщин. Дядя-кардинал объяснил, что такие скульптуры – в порядке вещей, что родом они из Древнего Рима и что у него на собственной вилле, где он соорудил еще и искусственный грот, тоже есть несколько таких изваяний.

В замке Блуа с его огромной лестницей внутри восьмиугольной