Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж Страница 13

Кто? Лорд Джеймс?

Неужто он? Где он сейчас? Сказал, что едет в Сент-Эндрюс, но…

Она рухнула в обморок от потрясения.

Очнувшись, она увидела, что наступил день, наполнив ее комнату сумеречным светом. Попробовала пошевелиться и ощутила сильную тяжесть и боль в животе. Под ней было подстелено что-то плотное и мокрое.

Кто-то обтер ей лицо. Теплая ароматная вода принесла успокоение.

– У вас сильное месячное кровотечение, – сказала мадам Ралле прямо ей на ухо. – Вышло много крови, сгустков и тканей. Но теперь все кончено, боли больше не будет. Позвать Бургуэна?

– Нет.

Он не должен знать. Мадам Ралле догадалась? Но это не должно стать предметом толков.

Ребенка нет. А был ли он? Может быть, все симптомы возникли из-за напряжения, и его вообще не было.

Она истерически расхохоталась. «Не стоило мне ездить в Глазго», – мелькнула в голове безумная мысль.

– Ш-ш-ш… Перестаньте, – велела мадам Ралле, кивая на дверь. – Они подумают, что вы смеетесь над его смертью. Они подумают, что вас это не огорчает. А потом могут задуматься, не известно ли вам больше, чем следует.

«В самом деле, известно, – подумала она. – Мне известно, что он собирался меня убить».

Через час она встала, оделась и немного поела. Надо было приготовиться к новостям, которые должен принести Босуэлл.

– Мадам, – объявил он позже утром, стоя в ее апартаментах среди других лордов, – мы обнаружили нечто странное.

– Среди раскаленных дымящихся камней были найдены искалеченные и обожженные тела его камердинеров, – сообщил Хантли. – А там камня на камне не осталось, дом полностью разрушен. Лежит в развалинах, тлеет и дымится.

– Но короля в доме не было. – Босуэлл возвысил голос. – Нигде не было. Лишь в пятом часу утра мы наконец обнаружили его в восьмидесяти футах от дома.

– Не тронутого огнем, – добавил Хантли.

– Но мертвого, – уточнил Босуэлл. – Мертвого. И голого ниже пояса. Он лежал, подставив срамную плоть черным воронам, с окоченевшими в камень ногами. Рядом с ним лежал его слуга, Тэйлор. А на земле разные вещи – веревка, кинжал, стул, меховые куртки…

– А раны? – спросила Мария.

– Никаких ран, ни порезов, ни синяков, ни ожогов. Просто мертвый, – сказал Босуэлл. – Умерший таинственной смертью.

– Мы отнесли его в ближний дом и пристойно прикрыли. Сейчас его переправляют сюда, и вы получите его тело, – сказал Хантли.

– А мы будем сопровождать вас, – сказал Мейтленд, без предупреждения возникший рядом с нею.

Она чувствовала, что не сможет даже выйти из комнаты, но знала: если откажется, это примут за верное доказательство ее вины. Покои заполнялись людьми с горящими, любопытными, обвиняющими глазами. Все глядели на нее – все, кроме Босуэлла. Единственного из всех, чьего взгляда она ждала, чтобы он поддержал ее. Но Босуэлл нарочно избегал смотреть в ее сторону.

– Хорошо, – проговорила она, опираясь на руку Хантли с одной стороны и Джорджа Сетона с другой, и медленно вышла из комнаты.

Она погрузилась в небытие. Дарнли мертв. Она избавилась от него. Ее глупое решение связать себя с ним взорвалось вместе с домом. Но неестественность смерти означала, что это не простой факт, а чистое избавление.

«Почему он не мог умереть от болезни? – думала она. – Почему именно так? Оставив в наследство тайну и обвинение. Он замышлял убить меня; теперь с него будет снята вина, и он станет мучить меня даже из могилы».

Впереди нее по лестнице шагали Босуэлл и Мейтленд. Куда они идут? Куда принесут Дарнли?

Они привели ее в комнату без окон на нижнем этаже. Обычно ее использовали под склад для скамей, козел и стульев; когда они вошли, слуги выносили все это. В дальнем углу был установлен импровизированный похоронный помост из широких досок на двух козлах. Пара рабочих поспешно развешивала на стене позади черные драпировки.

– Стул ее величеству, – пролаял Босуэлл каким-то грубым, сдавленным голосом.

Мария с благодарностью опустилась на принесенный мягкий стул. Она чувствовала слабость и дрожь.

Двери в конце комнаты распахнулись, в них неподвижно стояли шестеро мужчин в доспехах, с носилками на плечах. На какое-то безумное мгновение показалось, что они вносят изысканное блюдо в завершение угощения на официальном банкете. Именно так стояли перед гостями наряженные в костюмы слуги, гордо держа сахарные замки, или посыпанных золотой пудрою лебедей, или сооруженный из кондитерских изделий лес.

Даже распростертая на носилках фигура казалась сделанной из замерзшего сахара, такой она была белой. Светлые волосы казались позолоченными, все остальное было белым – ночная рубашка и лицо без единой капли крови.

– Пройдите, – сказал Мейтленд, и мужчины быстро зашагали вперед, не глядя по сторонам. Четкий профиль Дарнли проплыл мимо глаз Марии.

Это правда. Он мертв.

Но вместо радости или облегчения ее захлестнул ужас. Видеть его мертвым было чудовищно и страшно. Молодой человек не должен лежать так неподвижно, не должен быть таким обескровленным.

Она медленно встала, оттолкнула протянувшиеся на помощь руки придворных и пошла к помосту, где устанавливали носилки. В изголовье и в ногах стояли высокие свечи.

Восковое лицо притягивало ее к себе со страшной силой, почти приказывая подойти и стать рядом.

Как неподвижно он лежит! В полной и окончательной, в глубокой неподвижности смерти, которой не обладает даже гранит или драгоценные камни и которая начинала сковывать ее живую грудь. Она остановилась перевести дух, словно рядом с ним не могла дышать.

Глаза его были закрыты, и ей сказали правду – следов на нем не осталось. Но он не казался живым; те, кто говорит «мертв, но как будто спит», никогда не видели только что скончавшегося человека.

Простертый на смертном одре, он вдруг снова стал тем сияющим наивным мальчиком, которого она встретила в саду в Уимиссе. Мальчиком, исчезнувшим не совсем, а время от времени проглядывавшим в пьяной, слабой скотине. Что-то от прежнего рыцаря осталось жить навсегда. Теперь они слились воедино – невинность и злодейство. Возлюбленный, который пытался убить ее.

«Не забывай, – думала она. – Он собирался смотреть, как ты лежишь на этом помосте. Но нет – ты должна была обгореть до неузнаваемости».

Теперь, в бледном мерцающем свете, темные пятна болезни вновь начали проступать на белой коже.

«Они уже никогда не исчезнут, – подумала она. – Это расстроило бы его».

Лорды глядели на нее, глаза их ощупывали ее, пытаясь прочесть что-нибудь на ее лице. Предметом расследования оказалась она, а не Дарнли.

И в этот миг происшедшее обрушилось на нее со всей силой. «Это я выставлена здесь на обозрение, а не Дарнли! Даже мертвый, ты