Путешествия англичанина по России, Крыму, Кавказу и Грузии в XIX веке - Роберт Лайелл Страница 52

Поэзия. В обращении очень много стихотворений. Я встречался с татарским переводом ”Гулистана” Хафиза[153]. Их поэзия очень низкого качества. Несмотря на обилие образов, она очень скучна и безжизненна, смысл приносится в жертву звуку и рифме. Что касается песен, то их много, но их используют, как правило, простые люди. Они обычно любовные и часто очень фривольные.

География. В этой интересной науке татары прискорбно невежественны. Идея о том, что Земля представляет собой протяженную равнину, кажется общей для всех азиатских народов. Отсюда и слон в индийской мифологии, который покоится на спине черепахи и поддерживает мир. Вместо слона татары почитают быка, на одном роге которого покоится мир. Когда бык устает (а это естественно, выдерживая огромную нагрузку на один рог), он переносит его на другой, и это движение вызывает настоящее землетрясение! Эфенди высмеивают современную доктрину Земли, и, действительно, их пророк, главной опорой которого является невежество, похоже, тоже боялся этой идеи.

Медицина. В этом татары тоже очень невежественны, хотя в Бахчисарае насчитывается не менее пятидесяти лавочников, которые зарабатывают себе на жизнь частично продажей нескольких простых лекарств. Искусство исцеления практикуется некоторыми пожилыми женщинами, обычно называемыми ”кари хаким”, или женщины-врачи. Они обладают большой репутацией, и их мудрым советам беспрекословно следуют. Но абсолютным лекарством от всех болезней считается чтение Корана, которое обычно совершает священник, хотя, как и в других странах, к нему редко обращаются, пока остается надежда на жизнь. Бедный пациент утешает себя мыслью, что если это последнее средство не поможет, то, хорошо вознаградив священника за его хлопоты, проведенная церемония будет зачтена ему в другом мире.

Государственные школы. Существует три государственные мусульманские школы. Они обычно прикреплены к мечетям и предназначены главным образом для тех, кто имеет отношение к религии. В каждой из них в среднем учатся по сто учеников. Как правило, они посещают их в течение зимних месяцев и считаются очень успешными, если после десяти или пятнадцати лет способны бегло и точно читать Коран. Что касается смысла этой священной книги, татары считают, что ни один смертный не может полностью понять ее, и высмеивают саму идею устного перевода. Полное изложение одного слова, нет, одной буквы, говорят они, заняло бы много томов, и поэтому эфенди считают преступлением переводить Коран дословно. Они выбирают одно или два предложения в качестве отправной точки для длинной лекции, которую слушают с максимально возможной серьезностью и вниманием. На этот счет можно найти едва ли полдюжины человек, кто имеет хоть какое-то представление о содержании книги. Есть несколько небольших школ, называемых ”мектуб”, где детей учат алфавиту и механическому чтению Корана. В одной или двух из этих школ преподают женщины, и их посещают дети того же пола».

Нам сказали, что поездка по морскому побережью из Судака в Каффу не стоила таких хлопот, но, если бы мы взяли в проводники Палласа и Кастельно, у нас были бы более правильные представления. По их словам, долины Кьез, Токлук, Отузская и Карадаг вполне достойны посещения. По договоренности с татарами мы сохранили лошадей, взятых у Кутлака во время наших скитаний по Судаку и даже по почтовой дороге в Симферополь. Мы сменили лошадей у Таракташа, горного хребта с петушиным гребнем. Долина Таракташа имеет несколько верст в длину, и по ней протекает одноименная речушка. Это одно из тех очаровательных мест, описание которых может дать лишь слабое представление. Пологие возвышенности, круглые и конические холмы, а также горные хребты, до самых вершин покрытые лесом и зарослями кустарника, украшают долины, а за ними возвышаются высокие утесы и остроконечные горы. Вечером мы приехали в Суук-Су, поместье, на протяжении многих лет принадлежавшее адмиралу Мордвинову. Мы ожидали поселиться в маленьком домике, принадлежавшем управляющему, но его уже занял один человек, не пожелавший поделить с нами жилье. Поэтому мы были вынуждены разместиться в маленьком доме одного из татар, который состоял из единственной прямоугольной комнаты, где мы все вместе ютились на подушках и подушечках, разбросанных на холодном глиняном полу. Это была одна из самых убогих деревень, какие мы видели, хотя ее внешний вид скорее свидетельствовал об обратном.

Из Суук-Су мы продолжили наш путь через прекрасную долину, среди довольно красивых пейзажей, необычных или возвышенных. В одном месте мы заметили выступ скалы, похожий на огромную стену, а ее вершина была такой ломаной и изрезанной, что очень напоминала петушиный гребень. Мы проехали деревню Эльбузлы, примечательную главным образом своей мечетью и минаретом. Как и в поселках близ Судака, дома здесь имели наклонные крыши. Вскоре мы выехали из долины и из горной части Крыма. Перед нами лежала обширная равнина, справа, на некотором расстоянии виднелись отвесные скалы, а слева, куда мы повернули, дорога как бы обозначала границу между открытой равниной и многочисленными лесистыми лощинами, окаймленными горами. Мы увидели разные деревни и были поражены татарским методом обработки земли. Один человек держал плуг, в то время как двое его товарищей вели шесть пар волов и буйволов, каждая пара на значительном расстоянии друг от друга. Такое количество животных показалось нам совершенно излишним, но впоследствии мы обнаружили, что татар превзошли грузинские горцы, которые использовали восемь, девять и даже десять пар волов и пять человек для управления одним плугом.

Когда мы приблизились к Карасубазару, расположенному на равнине, его прекрасный вид побудил нас поверить, что это гораздо более важный город, чем он был на самом деле. В пригороде стояло несколько очень длинных побеленных низких домов, которые, как мы обнаружили, были казармами, а рядом с ними расположился лагерем полк. Многочисленные мечети с изящными минаретами (и особенно одна с двойным балконом) вызвали наше внимание, а также христианские церкви, дома с побеленными трубами, огромное, похожее на замок здание под названием «хан» – и все это было окружено садами и элегантными тополями, что вызвало ожидания если не великолепия, то, по крайней мере, красоты и порядка. Но не успели мы перейти реку вброд, как въехали в узкие, извилистые, неровные, грязные и убогие улочки, изуродованные низкими стенами дворов вокруг домов.

Вид Карасубазара. Художник А. де Палдо, 1800-е годы

Карасубазар занимает центральное положение в Крыму и лежит на почтовой дороге из Бахчисарая в Каффу и Керчь. Это большой рынок, особенно фруктов и вина. Русские купцы приезжают сюда и делают покупки. Крымские яблоки продаются здесь оптом, а затем развозятся по всему югу и даже северу России, продаются по высокой цене как