Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко Страница 4

Но когда пришла пора укладываться, Ансгар и Раудкар, не обмолвившись ни словом, одними знаками, условились спать по очереди и приглядывать за Вестмаром. Все-таки он не вызывал у них доверия.

* * *

Вчетвером они добрались до Свеаланда и здесь долго пытались подобраться к конунгу Бьёрну Эриксону, но тот постоянно был в окружении ярлов и хирдманов и никогда не сидел на месте, объезжая свои владения и угодья. Ближние люди конунга всегда оставались начеку и сохраняли бдительность. Любой незнакомец вызывал у них подозрение, особенно с гётским акцентом, как у Ансгара и Раудкара, не говоря уже о венде Докучае, который едва говорил на северном языке. Что касается Вестмара, то он в этих краях считался изгоем и ему вовсе нельзя было никому попадаться на глаза. Поэтому всем четверым постоянно приходилось прятаться, избегая лишнего общения с местным народом, менять укрытия, жить в скверных условиях, подолгу оставаясь без бани и хорошей еды. Время тянулось в отчаянных попытках хоть что-то разузнать о намерениях конунга и улучить момент, чтобы напасть на него, но все без толку. Прошла зима, близилось лето, но конунг Бьёрн оставался жив и здоров. А четверо викингов, которые охотились на него, были измотаны, измучены и начинали терять терпение. Ансгар, которому даже не удалось увидеть конунга вблизи, и он едва ли узнал бы его, встреться тот случайно на дороге, начинал думать, что они тратят впустую время и что лучше просто напасть, не считаясь с числом врагов. Если им удастся пробиться к Бьёрну и разделаться с ним – хорошо, если нет – что ж, во всяком случае, они погибнут с честью. Раудкар, не особо ценивший свою жизнь после гибели брата, разделял мнение Ансгара, но Вестмар был решительно против. Он не хотел умирать, не отомстив.

– Когда я решу расстаться с этой жизнью, мне не составит труда найти свою погибель, – говорил он, – но прежде я хочу изведать крови конунга.

Чем больше Ансгар узнавал Вестмара, тем меньше он ему нравился. Конечно, этот изгой не был безвинным бондом, каким поначалу пытался казаться. Он был воином – и притом могучим. Он был непритязателен, легко переносил все невзгоды да к тому же оказался славным охотником. Казалось, такой человек должен был вызывать уважение, но Ансгар, отдавая должное силе, ловкости и уму Вестмара, видел в нем также злобу и беспричинную жестокость, которые тот старался скрывать, но которые нет-нет да и прорывались в каких-то пустяках наружу через завесу кажущегося спокойствия. Ансгар знал про себя, что никогда не поднимет оружия на ребенка и не обидит женщину без нужды. Вестмар же, в этом Ансгар был уверен, легко сделает и то и другое. Было в нем что-то, что роднило его с Бальдром Кривым – давним недругом Ансгара, чью голову он снес с плеч на хольмганге пару лет назад. Они были одной породы – Бальдр и Вестмар, это-то и не нравилось Ансгару.

Да и сам Вестмар, то ли чуя неприязнь со стороны Ансгара, то ли в силу своего характера, вовсе не пытался подружиться со своими новыми знакомыми, был замкнут, резок и неприветлив. Настоящего доверия между ними так и не появилось, и истинных имен они друг другу не открыли, по-прежнему продолжая называть себя именами вымышленными. Ансгар с Раудкаром твердо решили, что если им удастся выполнить задуманное и остаться в живых, то они без всякого сожаления расстанутся с Вестмаром. Они бы и теперь разошлись с ним разными дорогами, но только Вестмар знал конунга в лицо. К тому же он сам был из Свеаланда, и все местные пути-дороги были ему известны. Потому приходилось терпеть его присутствие.

Но вот, кажется, дело близилось к развязке. На днях Вестмар явился в их убежище в непривычно добром расположении духа и радостно сообщил, что ему стало известно, куда вскорости направит свой путь Бьёрн Эриксон и что с ним будет малое число воинов. Он нашел это место на лесной тропе, и теперь они тут сидят, поджидают, когда наконец появится конунг, чтобы напасть на него и убить, свершив тем самым свою месть.

* * *

Ансгар услышал едва различимые шаги у себя за спиной и обернулся. Это был Вестмар.

– Они идут, – сказал он одними губами, почти без голоса.

– Сколько? – так же беззвучно спросил Ансгар.

– С ним шестеро.

Значит, конунг отправился в путь всего с шестью хирдманами. Что ж, это была ошибка с его стороны, и эта ошибка будет стоить ему жизни. Получается, четверо против семерых – неплохой расклад, прикинул Ансгар. Бывало и хуже. К тому же на их стороне будет внезапность. Ансгар сделал знак, и прятавшиеся в зарослях с другой стороны дороги Раудкар и Докучай изготовились к бою. Теперь все зависело от того, удастся ли первое нападение.

До слуха Ансгара долетел легкий перестук копыт. Конунг Бьёрн со своими людьми были верхом – это хорошо. В чистом поле у них было бы преимущество, но здесь, на лесной дороге, животные будут им только мешать. Ансгар напряг зрение и увидел через лесную чащу отдаленное движение. Прошло еще немного времени, и из-за поворота показались семеро всадников. Они вытянулись гуськом по дороге, и хотя Ансгар не знал конунга в лицо, он сразу понял, что тот едет посредине. Можно было бы сразу напасть на него, но четверо мстителей заранее условились, что Ансгар и Вестмар нападут на идущих впереди, а Раудкар и Докучай – на тех, что позади, чтобы запереть врагов на узкой дороге.

Всадники были уже совсем близко, так что Ансгар мог разглядеть лицо конунга. Бьёрн Эриксон был еще совсем молод. Его чистое светлое лицо обрамляла легкая пушистая бородка цвета соломы, через которую просвечивала линия крепкого подбородка. Длинные ухоженные волосы свободно лежали на плечах. Яркие голубые глаза под такими же светлыми, как борода и волосы, бровями смотрелись немного наивно. Прямой нос с высокой переносицей, наоборот, придавал лицу строгости, которая, однако, не воспринималась всерьез из-за сильного румянца на скулах. Странным образом в конунге сочетались черты благородства и детской непосредственности. Это было хорошее лицо. Одет он был тоже хорошо – просто, без лишних украшений, так что его почти нельзя было отличить от собственных хирдманов, если бы не большой золотой перстень на правой руке, да не его конь, отличавшийся от других породой – белый, на высоких тонких ногах, с длинной серой гривой. Все в конунге Бьёрне Эриксоне вызывало к нему расположение, и,