Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко Страница 3

миг затянуло тучами, и хлынул такой ливень, какого Ансгар прежде не видывал. Почерневшее небо то и дело прорезали яркие вспышки молнии, и Раудкар даже уверял, что видел в их свете могучую фигуру Тора. Ансгар не особо ему поверил, к тому же гораздо больше, чем боги-асы, его заботили потоки воды, от которых не могли спасти плащи даже из самого плотного ватмала. Нужно было поскорее найти надежное убежище, да так, чтобы не утонуть в болоте, разбухавшем от влаги и на глазах превращавшемся в озеро. Тогда-то Ансгар и заприметил небольшой холм, покрытый соснами, а в нем что-то вроде пещеры. С трудом добравшись до холма и поднявшись к проходу, они все втроем ввалились внутрь и думали тут же завалиться спать, но Ансгар почувствовал присутствие кого-то чужого. Он достал свой меч Домарбранд и сказал:

– Выходи и назови себя!

Тогда откуда-то из темной глубины послышался жесткий с хрипотцой голос:

– Это вы ко мне пришли, так что сначала сами себя назовите.

Слова незнакомца показались Ансгару справедливыми, но он не хотел открывать свое имя и потому соврал:

– Меня зовут Остмад[9].

– Остмад? В таком случае мое имя Вестмар[10]. А что насчет тех двоих?

– Трюгги, – представился Раудкар.

– А третий?

– Он плохо говорит на нашем языке. Можешь называть его Венд, – ответил Ансгар за Докучая.

– Хорошо. А теперь не мог бы ты убрать свой меч? Потому что, если ты решишь убить меня, клянусь, я дорого отдам свою жизнь.

Вестмар говорил так спокойно, словно речь шла о похлебке со скиром[11], но Ансгар сразу понял, что этот человек говорит серьезно. Он убрал Домарбранд и показал ладони в знак мирных намерений.

– Мы тебе не враги и только хотим переждать здесь непогоду. Потом мы уйдем, – сказал Ансгар.

– Что ж, если так, оставайтесь, – так же спокойно ответил Вестмар.

Договорившись с хозяином пещеры, трое друзей развели костер и достали из котомок свои скудные припасы, чтобы перекусить. Несмотря на ворчание Раудкара, Ансгар пригласил нового знакомого разделить с ними трапезу, и тот охотно согласился. В свете костра, наконец, можно было рассмотреть незнакомца. Лица его почти не было видно за густой черной бородой, но Ансгар различил сломанный и свернутый на сторону нос. В Вестмаре чувствовалась сила настоящего воина севера, но было в нем и что-то неприятное, отталкивающее. Он накинулся на еду так, что сразу стало понятно – этот человек давно не ел. Ансгар догадывался, что у Вестмара были не самые хорошие причины скрываться в этой пещере. Как знать, что он совершил, прежде чем попасть сюда? Впрочем, друг другу они пока не сделали ничего плохого, а значит, не было повода для вражды. И все же что-то Ансгара беспокоило. Он не мог сам себе объяснить, что ему не нравилось в незнакомце, и пока решил не давать этому чувству проявлять себя в словах и делах. Он старался быть приветлив и дружелюбен, насколько мог, и, подождав, пока Вестмар немного насытится, стал осторожно расспрашивать его.

Вестмар отвечал неохотно, и Ансгару казалось, что все слова этого человека были ложью, как и его имя. Он обмолвился, что сам не из Смоланда и оказался здесь случайно, что у него были какие-то дела где-то на севере и что со временем он вернется туда. Все это было настолько туманно, что почти ничего не говорило о Вестмаре, кроме того, что он не хотел рассказывать о себе слишком много. Может быть, Ансгар сам был в этом виноват, ведь он назвался ложным именем, и Вестмар сразу это понял, а потому относился к своим гостям с недоверием. Однако кое-что в словах Вестмара привлекло внимание Ансгара, и он решил спросить прямо:

– Верно ли я понял, что ты бывал в Свеаланде и знавал старого конунга?

– Я этого не говорил, – отрезал Вестмар, но, немного погодя, добавил: – Хотя ты прав, я знал конунга Эрика.

– Говорят, Ведерхатт так и не дождался никого, кто отправил бы его на встречу к асам, – промолвил Ансгар, стараясь говорить с полным безразличием в голосе. Он не хотел открывать своей вражды к конунгу свеев, потому что не знал, как к этому отнесется его новый знакомый. И в то же время Ансгар надеялся понять, что тот думает о Ведерхатте и его наследнике. Результат превзошел все его ожидания. Перестав жевать и мотнув головой, Вестмар как-то утробно рыкнул и разразился такой гневной речью, что трое приятелей рты пораскрывали. Срываясь на крик и пересыпая свои слова бранью, Вестмар поведал, что конунг свеев лишил его всего, что у него было, и изгнал из родного дома. И если бы у него была возможность, Вестмар не просто бы отправил Эрика Ведерхатта к светлым асам, но вспорол бы его старое брюхо, выпустил бы ему кишки и намотал бы их на самый высокий ясень во славу богам.

– Но ничего, – хрипел Вестмар, – жив еще щенок Эрика, Бьёрн. Он ничем не лучше своего папаши. Я пришел к нему, когда узнал о смерти старого конунга, и просил вернуть мне то, что мое по праву. Но он не только не исполнил мою просьбу, нет! Этот вонючий последыш Ведерхатта натравил на меня своих хирдманов, так что я едва ушел живой. Придет время, и я отомщу ему!

Но тут Вестмар спохватился, что сболтнул лишнего, и замолчал. Его глаза, в которых отражалось пламя огня, косились в сторону то одного, то другого соседа, а рука потянулась к поясу. Ансгар не видел, но догадывался, что там висит нож.

– Не беспокойся и оставь свой нож в покое, – тихо, но настойчиво проговорил он, – мы не из людей конунга свеев. Ведерхатт был моим кровным врагом.

– Хорошо, если так, – недоверчиво ответил Вестмар, – Бьёрн разослал своих верных псов вынюхивать мой след, так что приходится быть осторожным.

– Послушай, Вестмар, мы бы хотели здесь отдохнуть и немного поспать. Но я боюсь, ты зарежешь нас во сне только потому, что не доверяешь и боишься. Так что давай решим все сразу. По вине Ведерхатта погиб мой отец, а мне и моему другу пришлось покинуть родной дом и долго скитаться по чужим землям. Я опоздал со своей местью, но готов взыскать кровь с молодого конунга свеев. Ты тоже ищешь его крови. Так не лучше ли нам объединиться и вместе совершить месть? Ведь убить конунга – не плевое дело, тут придется постараться.

Вестмар внимательно выслушал Ансгара, усмехнулся и сказал:

– Ну что ж, Остмад, я верю тебе. Можете спать спокойно