Круг Дней (ЛП) - Фоллетт Кен Страница 25

– Сигнальная ракета в воде! – затараторил Сандро. – Она погаснет. Мы ничего не увидим – в отличие от тварей!

– Сандро, да беги уже! Магниевые огни горят и в воде!

Сандро, наконец, заметил, что вокруг стало светло как днём. И кое-что ещё. В свете сигнальной ракеты мы обнаружили нечто отвратительное и невероятно удивительное.

Напротив нас действительно возвышалась стена из самых разнообразных существ. Высотой она была примерно в метр.

Я углядел сероватых тритонов и пятнистых плоскоголовых саламандр с приплюснутыми телами, а ещё ящериц и огромных червей, стоявших на хвостах. Между ними высовывались рыбообразные с яркими губами и плавниками.

Жирные зелёные лягушки и жабы тоже пришлёпали сюда, и даже белый аксолотль – личинка с жабрами, торчащими из головы точно деревца.

И все они замерли, будто окаменели в белом свете сигнального огня, как я и предполагал. Они уставились на нас выпученными невидящими глазами. Из-под зелёной толщи воды пробивался яркий свет, отражавшийся на стенах и сводчатом потолке серебряными бликами.

Какое завораживающее и пугающее зрелище!

А затем свет погас, и мы опять оказались во тьме. Земноводные зашевелились, сопение и ворчание разнеслось по помещению.

– О нет, мы ведь не двинулись с места! – воскликнул Сандро.

Я торопливо зажёг ракету. Мне понадобилась секунда, однако когда свет озарил пространство, стена чудовищ немного придвинулась.

– Бежим! – выкрикнул я и швырнул ракету как можно дальше.

Наверняка вы можете легко вообразить, как мы ринулись вперёд и прыгнули в гущу мерзких тварей. Я прав?

Зато я себе такого представить не мог. Перед нами возвышалась живая метровая стена чудищ. Вы, конечно, не забыли, что я невысокий. Точнее, мой рост составляет метр и двадцать девять сантиметров.

Кстати, для меня не проблема подпрыгнуть. С такими задачами я легко справляюсь после тренировок по хапкидо. Но я не желал угодить в месиво липких тел. В таком случае меня бы попросту раздавило червями и тритонами.

Поэтому я разбежался и прыгнул, оттолкнувшись от одной из плоских голов с широко расставленными глазами, и используя руку: мне никак нельзя было выронить оставшиеся сигнальные огни.

Я мягко приземлился наверху липкой стены.

«Теперь главное – не поскользнуться», – подумал я, пробираясь по скользким тушам.

И услышал голос Сандро.

– Проклятье! – воскликнул он.

– Всё нормально? – позвал я.

– Я в порядке, – откликнулся Сандро.

Мы не могли помочь друг другу. Каждый из нас должен был действовать самостоятельно.

Было несложно бежать именно по широким головам тритонов и саламандр. И тут что-то щёлкнуло в моём мозгу, а головы тварей мигом превратились в уличные плитки, по которым нужно мчаться, не наступая на стыки.

Однако я мог соскользнуть, упасть и захлебнуться в воде между липкими туловищами.

К сожалению, сами тритоны и прочие создания напоминали бурлящую реку, полную опасных течений. Повсюду зияли голодные пасти, длинные языки, бородавки жаб и блестящие глаза: всё это представлялось мне водоворотами и водопадами, которые утащат меня на илистое дно. Вытянувшиеся высоко вверх кольчатые черви казались мне стойками слаломных ворот, которые необходимо обогнуть.

Я ориентировался на них в поиске крупных голов тритонов, по которым мог пересечь безумный поток.

Сандро зажёг очередной сигнальный огонь, хотя мой пока не погас. И это было правильно, мы ни на секунду не остались в темноте, а твари ни на мгновение не пришли в движение, что было бы ужасно.

Хотя в результате мы и потеряли некоторое количество светлого времени.

Головы тварей становились всё более скользкими и гладкими, и я прикладывал максимум усилий, чтобы не потерять равновесие. Запах чеснока и грязных носков стал невыносимым. Я запыхался, у меня перехватило дыхание. Я надеялся, что успею отыскать достаточно крупных голов в склизком сборище, чтобы добраться до противоположного конца.

Я лихорадочно искал оптимальный путь. Мне приходилось молниеносно решать, какая из тритоньих голов лучше подойдёт. Плюс за ней должна была непременно находиться следующая. К счастью, я успешно продвигался вперёд.

Я как раз зажёг шестой огонь, и конец сводчатого помещения казался мне не таким уж далёким.

Но внезапно случилось самое страшное. Я поскользнулся.

– На помощь! – крикнул я прежде, чем провалиться вниз между липкими телами, сомкнувшимися надо мной.

– Курт! Курт! Ты где? – услышал я перепуганный голос друга.

«Здесь, внизу», – хотел ответить я, что было бессмысленно. Сандро ни за что не нашёл бы меня. Весь покрытый слизью, я лежал между скользких животов и бородавчатых лап, но всё ещё мог дышать и всё видел!

– Сандро! – захрипел я. – Беги дальше и зажги последний огонь. Я попробую пробраться. Твари здоровенные, я сумею проползти между их лапами.

Я так и сделал. Однако настолько вымазался в слизи, что стал более липким, чем мокрый кусок мыла. Я хватался за склизкие и бугристые конечности тварей и подтягивался. И постепенно продвигался вперёд. Если бы мне не было настолько противно, то было бы даже весело.

Кожа опять начала гореть. Но мне было не до этого. Мне нужно пробиться к выходу. Причём раньше, чем потухнет сигнальный огонь Сандро.

Но огонь потух.

– Проклятье! – услышал я вопль Сандро.

Затем что-то вспыхнуло. Снова и снова.

Сандро жал на спуск камеры. Но спустя десять вспышек батарейка разрядилась. К счастью, в мерцающем свете я смог различить конец помещения.

Я в последний раз схватился за липкую желеобразную лапу и протащил себя под квакающей тушей. И успел в последнее мгновение, ведь в темноте животные очнулись и зашевелились, завозились и поползли обратно в воду.

– Сюда, Курт! – проорал Сандро.

И я побежал на голос. Передо мной распахнулась дверь, я влетел внутрь.

В бункере

– Она больше не открывается! – сообщил Сандро после того, как тяжёлая металлическая дверь с дребезжащим звуком захлопнулась за нашими спинами.

Раздалось звонкое потрескивание, и над нашими головами загорелся ряд неоновых ламп. Мы находились в начале бесконечно длинного коридора, из которого в обе стороны вело множество дверей. Здесь всё выглядело совсем иначе, чем в каменных сводчатых тоннелях канализации.

Коридор был выкрашен в белый цвет и сворачивал под прямыми углами, как в административном здании. Окон в нём, конечно, не имелось. Впрочем, и вид из них нас вряд ли порадовал бы, в конце концов, мы до сих пор находились под землёй.

Я спросил себя, можно ли вообще назвать всё это видом, хотя то была явно не самая удачная тема для размышлений.

Здесь не было так затхло и тепло, как у тритонов, ящериц и жаб. Мы ещё слышали, как их толстые тела бились об дверь