Знахари и колдуны на Руси. Травники, костоправы, повивальные бабки и другие “знающие” - Галина Поповкина Страница 2

древность, а основными носителями этой традиции остаются знахари и колдуны, чья главная особенность – способность влиять на происходящие события с помощью магических действий. Так, для знахаря практически любой предмет может стать своего рода «предметом силы», с помощью которого осуществляется лечение (об особенностях последнего мы поговорим отдельно). Совершенно очевидно, что жить в соответствии с усвоенными мистическими представлениями «знающий» может, только имея определенное мировоззрение. Эти главные для него специфические аспекты мировоззрения во многом обусловлены важнейшим этапом его становления – приобретением магических знаний, которое дает ему опыт прямого общения с мистическими силами и делает открытым для взаимодействия с ними.

Как известно, особые обряды сопровождали важнейшие этапы жизни человека: рождение, свадьбу, постройку дома, смерть. Сюда относится и появление в обществе нового «специалиста» в области сакрального: считается, что этот процесс сопровождали обряды посвящения[2].

Русская красавица в венке. К. Маковский, начало XX в.

Wikimedia Commons / Частная коллекция

По народным воззрениям, колдун (в некоторых традициях – «знающие люди», ведьмы, «дед», «бабка») должен иметь помощников и получить посвящение. В фольклоре (в частности, в быличках и бывальщинах) эзотерические знания новообращенный мог получить от тотемного предка, священного животного, духа-«хозяина», ведьмы или колдуна; у этих же персонажей новопосвященный находит и помощников.

Помощниками колдуна обычно считаются черти, что связано, по-видимому, с более поздними, христианскими представлениями. Помощники колдуна порой принимают и облик животных. Например, севернорусская икота предстает в виде хтонических лягушки, ящерицы, мыши, реже – мушки, паука, комара. Кроме того, помощники колдуна могут иметь антропоморфный облик – их называют «маленькие», «мальчики», «солдатики», «шишки́» и т. п.[3]

Считается, что умирающий колдун может передать свое знание неофиту через прикосновение или вместе с каким-нибудь предметом. Долгое время этнографы полагали, что знахари – преимущественно старые одинокие люди или вдовы и старые девы, не захотевшие быть черничками[4], но ставшие лекарками и ворожеями. Свои знания эти люди передавали путем выучки, обычно кому-то из родственников.

Поиск этнографического материала о получении магических знаний – непростая задача. Еще в прошлом веке краевед Амурской области Г. С. Новиков-Даурский отмечал сложность поиска материалов, касающихся знахарства и процесса передачи знаний преемнику: «Лечение заговорами среди простонародья распространено весьма значительно. В Забайкальской области, например, я не знаю ни одной деревни, ни одного поселка, в которых не было бы “шептунов” (так в Восточном Забайкалье называют знахарей, лечащих заговорами). Заговорам учат старые знахари преимущественно молодых скромных парней или девушек, а мужчин или женщин в зрелом возрасте реже и преимущественно из “надежных”, то есть таких, которые могут сохранить слова заговора в тайне до передачи другому. Умереть, “не передав слова” (не научив другого заговору), среди знахарей считается великим грехом. Вместе с тем “шептуны” отказываются сообщать содержание заговоров незнакомым людям, а также относящимся с недоверием к силе заговоров и людям старше “шептуна”, потому что у них существует поверье, будто слова заговора, переданные “попусту”, теряют в устах знахаря свою силу на долгое время, а иногда и навсегда. Поэтому для исследователя народного творчества в этой области весьма затруднительно собирание подлинных материалов…»[5]

Процесс становления знахаря в каждом случае уникален, и выявление типичных ситуаций и закономерностей оказывается довольно сложной задачей для исследователя. Тем не менее можно выделить некоторые общие моменты: 1) личные (семейные) особенности кандидата в знахари; 2) «знаки судьбы» и особые жизненные обстоятельства; 3) процесс приобретения магических знаний.

По словам информантов, знахарь, занимающийся лечением людей, сам должен обладать хорошим здоровьем и «высочайшей трудоспособностью», иметь «очень хорошую память, чтоб в голове держать тысячи рецептов; от их количества идет импровизация рецептов, но она логична (как шофер в потоке машин)», «мама что мне сказала – я все-все помню». Часто с ухудшением памяти и собственного здоровья связана «профессиональная непригодность» знахаря: «…сейчас я болею, потому и не лечу уже. Сейчас нет силы говорить их[6] <…> память плохая стала», «сейчас уже не лечу: стара стала, сама болею».

У кандидата в целители, кроме крепкого здоровья и памяти, должны быть особые качества. Еще в детстве будущий знахарь проявляет ярко выраженные способности к целительству и чувствует особую, часто необъяснимую для него самого тягу (дар, силу) к врачеванию: таково, например, стремление маленькой девочки снять боль руками или вылить воском болезнь из любимой кошки. Как правило, знахарь – потомственный лекарь; действующий целитель определяет преемника среди потомков. Вот как об этом рассказывают информанты: «Прабабушка по отцу меня выделила из семи внуков, я старшая… Ей понравились мои руки», «прабабушка всегда говорила: смотри, что я делаю… А вот внучка моя видит, что у человека болит, – это дар, у нее одной из пяти внуков».

Наличие дара у человека заставляет его действовать и без предварительного обучения, например: «У Ольги моей есть. У нее всегда руки горячие. У меня заболит что-нибудь, я ее позову. Она рукой поводит-поводит, пошепчет чего-нибудь, глядишь: и отпустило. Я ее и не учила еще ничему».

Некоторые информанты на вопрос о том, кому лучше передавать свои знания, давали достаточно полный, развернутый ответ: «Так, как у нас[7], это должен быть первый в роду или седьмой. Сейчас уже нету так много детей, значит, первому. Вот я была в роду первая внучка… И вот мой сын первый у меня, и после него только один сын. И внук у меня опять пацан родился. Вот мой сын этого не хочет, но оно есть само по себе. Видя, как человек страдает, он берет и поможет ему. Он может… А мужчине или женщине: это уже кто идет в роду, но, как правило, с темными глазами. Со светлыми могут быть и сильные люди, но они более уязвимы. А с темными – более защищенные. Больше подвергаются сглазу светлоглазые».

Светлана. А. Новоскольцев, 1889 г.

© Муниципальное учреждение «Вольский краеведческий музей»

Иными словами, знахари стремятся передавать свои навыки младшему родственнику, обладающему некими обязательными качествами: отзывчивостью и особой жизненной силой, которая также обеспечивает защиту от возможных негативных воздействий. Не всегда соблюдается строгая очередность среди преемников. Определяющее значение имеет наличие дара или силы: «Моя мама хотела все передать старшей сестре, но та не взяла. Тогда мама меня всему научила».

Возможно, именно родство во многом обеспечивает наличие необходимых способностей у преемника, то есть целительский дар передается из поколения в поколение, подобно другим физическим признакам. Однако порой знахарь вынужден обучать своему умению человека постороннего, поскольку его дети (или другие близкие родственники) не имеют соответствующих способностей: «У меня пятеро детей, все они все знают, а помощи от них никакой – не могут… Дано должно быть». Дар не то качество, которое дано человеку