Пальто и собака - Дмитрий Борисович Воденников Страница 24

Это я к чему?

Это я к тому, что если вы будете не смиряться, а извиваться и выгибаться в руках Судьбы, приложив к этому все свои силы, то вы обязательно вырветесь! выскочите из её мёртвой хватки! броситесь по коридору Надежды, вскарабкаетесь по лестнице Отчаяния и прибежите к своей Любви!

И там вам дадут по жопе.

* * *

Разговариваю с одним приятелем, эмигрантом. Он сейчас в Англии живёт.

Он говорит:

— Ну как у вас там с правами человека? Совсем швах? А с продуктами?

Я говорю:

— У нас всё хорошо! Просыпаемся по гудку. Потом выходим на площадь, слушаем медведя с балалайкой. Хорошо играет, стервец! Ну и матрёшек расписываем.

— А потом? — спрашивает.

— А потом у нас ритуальное сожжение геев и евреев на площади.

У каждого района — своя площадь. У нас в Сокольниках — маленькая. Поэтому там маленьких ростом евреев и геев сжигают. А на Красной Площади — совсем другое дело, конечно!

— А с продуктами у вас как? — спрашивает с подозрением. — Действуют санкции-то?

— А из продуктов у нас только брюква, — отвечаю. — И репа. Вот мы их и печём. Насадим на прутик и в угольки. Что после сожжения евреев и геев остались. А что? Очень, между прочим, полезно!

* * *

Я люблю выбрасывать.

Об этом уже в учебнике зоологии за пятый класс, кажется, написано.

Я не умею сентиментальничать. В помойку летит многое. Вещи, черновики, рецепты, письма. Иногда даже люди. Я и с людьми разрываю быстро. Нелегко, но быстро.

— Раз — и к отделке! — как говорила моя прабабушка. Правда, как что-то мне подсказывает, она несколько другое имела в виду. Наверное, созидательный труд.

И тем не менее.

Я выбросил в Германии половину моего гардероба. Это нетрудно. У меня всего двое штанов. Одни и выбросил.

Теперь они лежат где-то на чужбине, их сечёт евродождь, обдаёт пылью евромашина, но меня греет мысль, что у них всё с этого дня хорошо.

Ни долгих зим, ни наледи, ни реагента, ни песен Захара Прилепина, ни пятнадцати ежедневных километров.

— Sprechen Sie Deutsch? — спрашивает у моих порванных на самом интересном месте штанов тоже выброшенный евростолик.

— Мы с немчурой не разговариваем! — отвечают штаны. — Что русскому хорошо, то немцу смерть!

Впрочем, я отвлёкся.

Есть два типа людей. Одни говорят, заглядывая в глаза: «Тебе не нравится? Давай попробуем вот так! А так? А сяк? Тебе хорошо?»

И второй.

«Извините, мне пора. Ничего не получилось. Афидерзейн!»

Второй — это я.

Но не потому что я такой глупый и грубый (хотя, конечно, и груб, и глуповат), а потому что всё, что твоё, никогда не требует никаких усилий. (Ну, только стихи, работа, долг — требовали. Но мы же не о них!) А в любви — всё иначе.

Поэтому не пытайтесь ни за что бороться.

Просто лягте на помойку рядом с немецкоговорящим столиком.

И лежите.

Пройдут дни, месяцы, годы, вас источит время, съедят муравьи, но те муравьи, которые вас съедят, и будут самой большой в вашей жизни любовью.

А всё остальное — компромисс.

А зачем вам лишний компресс на голову?

Мокро, течёт на лоб, жара не снижает.

В общем, запишите. А то неровен час забудете.

* * *

Ну вот и наступил день рождения Жозефины Тауровны.

Чуня!

Будь проклят тот день, когда я тебя завёл.

Лучше бы я завёл хомяка. Или рыбку.

Надеюсь, я умру раньше тебя.

Твой Бог.

* * *

— Когда ты уезжаешь, время течёт как-то странно, — сказал хозяин квартиры, где я жил в эти дни. — Его, время, нельзя ни остановить.

Тут он помолчал и добавил:

— Ни ускорить.

* * *

Напротив одного лекарства для Чуни, которое готовится совершенно алхимическим способом («взять одну долю этого вещества, смешать с тремя долями этой жидкости, взболтать, окунуть лягушачью лапку и присыпать порошком из чешуи дракона, растолчённым не позднее майского полнолуния»), во врачебной выписке стоит: «Хранить не более 12 часов».

Я так и вижу. Проходит двенадцать часов, бьют куранты, а я недоглядел, забыл, закрутился по хозяйству, запамятовал.

Закапал.

И вот жидкость превращается в яд, кучер в мышь, карета в тыкву, а Чуня в Золушку.

А Золушка бежит.

И всё!

Скачут сорок тыщ одних охранников природы, зоозащитников, бьют в Царь-колокол, стреляют из Царь-пушки, Чуню в приют, меня на каторгу, рецепт под стекло.

Трудны дела твои, фармакология!

* * *

Иду седьмой километр. В наушниках. Вдруг навстречу алкоголик. (Они меня любят.)

Что-то мне говорит ласковое.

Я вынул наушник, говорю: «Чего?»

Он: «Дайте денег».

Я: «Не дам».

Наушник вставил и дальше иду. И вижу, что алкоголик мне вслед убеждённо высказывается. В энергичных выражениях.

Прям как в фейсбуке.

Как будто я написал пост на животрепещущую тему, а меня пришли и откомментировали.

Только в отличие от фейсбука — тут его комментарий я не услышал.

Как повезло мне с алкоголиком, как мне не повезло с фейсбуком.

* * *

Иду с Чуней к подъезду, Чуня на всех лает, я её тихонько пинаю, чтоб не зарывалась.

Навстречу какой-то дядька, спитой.

Подходит поближе, поднял палец и говорит:

— Это называется микротигр!

А сам радостный.

Кажется, я живу в произведениях Гоголя.

* * *

Проработав несколько часов на студии и пройдя семнадцать километров, успел-таки вбежать в дом до первого удара часов, после которого волшебный раствор для промывания глаз Чуни должен был превратиться в яд.

Теперь осталось отделить горох от чечевицы, выполоть сорняки, ответить на вопросы «Кто такая Чуня, алё?» и познать самоё себя.

Ваша Золушка

* * *

Пришёл домой, Чуня мне радуется, прыгает. Лёг на кровать, она ко мне ластится, вдруг замирает, поднимает со свитера длинный белый волос и спрашивает:

— Кто ЭТОТ КОТ?

Сейчас бить будет.

* * *

Хотите отрастить себе дзен?

Я вам помогу!

Заведите себе собачку и пишите про неё. Всё! Дзен вам обеспечен.

— Почему гречка без мяса? (Сто раз говорилось, что она с мясом.)

— Почему она там мало ест? (Вариант: почему так много?)

— Почему она тогда такая худая?

— Почему вы кормите её на диване?

— Почему она не сидит на цепи, таксы же сторожевые собаки!

— Почему вы не завели кошку? Кошки лучше!

— Противно даже вас читать!

— В то время как упал самолёт, а Дмитрий Быков написал прекрасное эссе (а не то говно, которое вы обычно сами пишете), вы тратите наше время на всякую ерунду! (Но это вообще всегда, с припиской «мальчик».)

Отрастить ещё больший дзен вам помогут только посты с темами «женщина после 45 — не имеет шанс на любовь», «украина-россия» и «пасха — пережиток прошлого».

Плавали — знаем.

Попробуйте! Очень рекомендую.

* * *

Чуня никогда