Пальто и собака - Дмитрий Борисович Воденников Страница 22

Весь фрейдистский ужас этой фразы мне тогда был недоступен, поэтому я понимал её по утлому своему уму. Типа не дома. А тут, в аду.

И вот теперь, когда я читаю вас (особенно некоторых избранных!) в комментариях, мне почему-то всё время хочется сказать эту фразу.

Но я не смею.

Потому что времена изменились, вы действительно на диване, до сих пор живёте с мамой (потому что вы неудачники), а я очень интеллигентный.

Начинайте!

* * *

Добил до 17 км 710 м (ваши любимые циферки), зашёл в магазин в торце дома. Там перед кассой — молодая пара и их пёс.

— Можно его сфотографировать? — спрашиваю.

— Конечно! — отвечают. — Позовите его!

Я позвал, тот подошёл, улыбнулся, руку полизал.

— Прекрасный какой! — говорю.

Пара и пёс ушли.

Я протягиваю деньги новой девочке-кассирше (я первый раз вижу, это важно), она мне говорит:

— А ваша как собачка? Почему вы её не приводите?

— Чтоб она всех тут убила? — спрашиваю.

— Да-да! — радостно кивает девушка. — Точно бы всех убила!

(Видимо, видела нас, когда мы мимо магазина труп врага волокли.)

Я кисло улыбнулся, забрал покупки, ушёл.

Как назло, у лифта внизу стоит мой сосед по этажу, молодой парень, с ребетёнком. А сверху я уже слышу голоса других его детишек.

«Бля!» — думаю. Быстро-быстро на свой этаж пешком.

Запыхался весь, думаю, как бы лифт обогнать.

А там и правда двое детишек.

Тут лифт подходит, и молодой папа с третьим появляется.

Я дверь свою не открываю, стою с пакетом. Говорю:

— Вы пока открывайте квартиру и внутрь идите, я — потом.

— Почему? — спрашивает мальчик. Любознательный!

— Я просто не могу открыть дверь, — объясняю я. — Пока вы тут. Потому что там маленькая хорошенькая-прехорошенькая собачка, она может выскочить.

(А сам уже вижу, как наяву: крики детей, полиция, суд.)

Но мальчик ещё дитя, сущий ангел, жизни не знает.

— Она у вас бешеная? — спрашивает.

«Мальчик, не трогай дядю!» — хотелось мне сказать, но я только улыбнулся. На этот раз сладко.

— Почему бешеная? — пришёл мне на помощь его папа. — Отличный пёс!

«Отличный пёс» меж тем, услышав наш разговор, уже бился головой об дверь.

«А слава что? — написала когда-то Белла Ахмадулина. — Она — молва худая, но это тем, кто славен, не упрёк».

Она это явно про Чуню написала.

Пророчица!

* * *

Знаете, что такое удовольствие?

Нет, вы не знаете, что такое удовольствие.

Удовольствие — это когда тебе семь дней назад приходит послание в личных сообщениях:

«Я вам ничего не буду больше писать. Буд. сч.»

Ты молчишь.

Тогда тебе приходит второе:

«Да и читать тоже. Не знаю почему всё это мне кажется на удивление Ненастоящим. Извините.»

Во втором послании всё прекрасно. В том числе и слово извините. Которое, как известно, выражает что угодно, кроме желания извиниться. Но мы об этом уже писали. Это такой мем. Хе-хе.

Ты опять не отвечаешь.

И вот сегодня тебе приходит в личных сообщениях следующее: «Но мне хотелось бы знать…» и так далее. На несколько предложений.

Ты копируешь оба предыдущих чужих сообщения и отправляешь в виде ответа. И всё. Ни слова больше. От себя.

Вот ЭТО удовольствие!

Запишите.

* * *

У Чуни абсолютный музыкальный слух.

А у меня — нет.

Навалил ей каши, хожу по квартире, пою.

«Любо-о-о-овь, похо-о-ожааа-я-я-я на со-о-он!»

Она отрывается от каши, говорит: «Не пойте!»

* * *

Я очень вежливый.

Всегда мерсикаю.

Вот и сейчас.

Бегу на аэроэкспресс, мне один дядька говорит: «Такси?»

Я ему:

— Спасибо, нет.

Он мне в спину:

— Спасибо говорил бы, если бы я тебя отвёз.

Выбегаю на перрон, пытаюсь купить билет. Пятисотрублёвка всё время вылезает обратно.

Подходит другой таксист, нажимает на нужную кнопку, я говорю спасибо.

Он мне:

— А может, на такси?

Я показываю на свежевылезший билет, говорю:

— Сейчас это было бы по крайне мере странно.

— Согласен! — отвечает он.

На перроне холодина. Подходит поезд, я сажусь в последний вагон, там в тамбуре стоит продавец всяких закусок и воды с тележкой.

Я говорю ему:

— Здравствуйте!

Он говорит мне радостно:

— Здравствуйте! Вы прилетели?

— Да! — опять же чему-то радуюсь я. Хотя радоваться мне, по совести говоря, нечему.

Когда я сажусь, он начинает движение по вагону. Я прошу кофе. Он говорит:

— Сто пятьдесят.

Я даю ему двести и говорю:

— Это вам. Без сдачи.

Он стоит надо мной некоторое время, потом берёт с тележки банку колы, протягивает мне и добавляет:

— А это вам. От меня.

Вывод: всегда мерсикайте.

* * *

Из рубрики «Я и мои воображаемые друзья».

Читаю Докинза.

И прям вижу.

Через миллион лет откопают нас инопланетные учёные.

Увидят.

Вот лежит чудесный экземпляр. Ноги, руки, бёдра. Стать, порыв, напор. Это Захар.

Рядом — умный череп, белая кость. Это Татьяна Никитична Толстая.

Немножко поодаль — то ли жираф, то ли крупный ёжик. Прекрасная окаменелость — Юрий Владимирович.

А рядом маленький кусочек говна. Окаменевший.

Это я.

* * *

Сегодня сидел в ресторане. Наблюдал за парочкой. Она надела парик, он зевал в потолок.

Дуры вы.

Надо сразу брать быка за рога.

Сорвать парик, разметать жидкие волосёнки по вискам (по плечам — не достанет), захохотать грудным голосом:

— Да, я такая!

Эх. Ничего из вас не выйдет.

Мужик же как паркет.

Если правильно один раз уложить, пятьдесят лет ходить по нему можно.

Запишите.

* * *

Чуня побывала уже болонкой, мопсом, бульдожкой.

Теперь она кошка.

Пишут в комментариях:

— А кто такая Чуня? Я в друзьях у вас новенький.

Отвечаю:

— Чуня — кошка.

Это просто не собачка, а Сара Бернар. Сколько перевоплощений!

* * *

Мой вам совет. Совет дядюшки Ау (ну или дедушки Ку-ку).

Когда встречающие вас друзья спрашивают, какой у вас вагон, — не отвечайте. Ни накануне вечером не отвечайте. Ни утром не отвечайте.

Ответьте за полминуты, как поезд остановился.

Пусть побегают!

* * *

На сон грядущий.

Вы знаете, я всё время читаю посты на тему «Всё, я ухожу! Изменить ничего невозможно! Ни одного больше поста в фейсбуке! Прощайте!»

Мне кажется это неправильным.

Даже не в том дело, что это истеричность (уж насколько я нежный цветочек, всё время вскрикиваю, ну да вы меня знаете!), а в том, что всегда есть возможность что-то изменить.

Несколько раз я умывался кровавой юшкой, и ничего! Живу, как видите.

Это как в любви.

Надо всегда идти до конца.

В конце концов, не так уж вы много делали в этой жизни героического.

Да и в застенках гестапо и НКВД