Михаил Херасков - Собрание сочинений Страница 126

Князь Димитрий

       Я жалость чувствовать к врагам моим умею       И Вьянку свободить из плена власть имею;       Ко правосудию почтение внушить,       Допросом Вьянкиным хочу я поспешить.       Полки я для сего оставил важна дела,       Решу его, доколь война не воскипела.

Гетман Желковский

       Моя, о государь! моя во Вьянке кровь;       В ней нет вины другой, в ней вся вина-любовь!       Он не был вам врагом, не возмущал Россию.       Когда ж виновен тем, что любит он Софию,       Так он на Севере преступник не один;       И если то порок, так твой порочен сын:       Он так же, как мой сын, княжной Пожарской страстен.       Что ею он любим, за то ль мой сын несчастен?

Князь Димитрий

       Любил Софию он. Когда ж забыт Леон       Пожарскою княжной — ее забудет он;       Благоразумия те люди не имеют,       Которые в любви к несклонным девам тлеют;       Спокоен буду я, в нем склонность истребив;       Но Вьянку отпустить нельзя, не допросив;       Когда злодей он нам — на что злодеев множить,       Которые наш край стараются тревожить?       А если только в нем любовника сыщу,       Твоим объятиям я сына возвращу.       Хотя вы чаете России быть ужасны,       Но мы, свободу вам давая, безопасны,       И безопасна здесь, Желковский, жизнь твоя.

Гетман Желковский

       Дарующу мне жизнь целую руку я;       Жить в сладкой тишине россияне достойны,       И думаю, что вы останетесь спокойны,       Принужу от Москвы поляков отступить;       В сем умысле меня сын может подкрепить,       Он множество друзей в отечестве имеет,       Которых преклонять во все страны умеет;       Его вельможи чтут и любит Владислав;       Ко миру склонит их, столицу вам отдав.       Меня ты удержи, его пошли к полякам.

Князь Димитрий

       Сумнителен мне ты по дружественным знакам.       России множество соделали вы зол:       Вы к нам Отрепьева прислали на престол,       Царя Василия в темницу заключили,       Ливонцев против нас, черкасов ополчили,       Во узы ввергнули российских вы бояр;       Мы видели в Москве еще сей день пожар,       Мы слышали набат. Тревоги зря такие,       Как могут верить вам и я — и вся Россия?

Гетман Желковский

       Не может кроток быть под игом польским град;       Там каждый день мятеж, там каждый день набат.       Свободу получив с моим любезным сыном,       Клянемся помышлять о мире мы едином.       Мой конь и меч готов, я к войску возврашусь       И тамо удержать Литву от битвы льщусь;       Мы ныне, может быть, сей град навек оставим.

Князь Димитрий

       Тогда мы небеса за ваш побег прославим.       Я трепет ваших душ предусмотрел давно, —       А ты воюй иль нет, Димитрию равно;       Он жаждет тишины, но браней не боится.       Поди, сейчас к тебе мой пленник возвратится;       Но вот и сын твой здесь.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те ж и Вьянко (препровождаемый Леоном)

Гетман Желковский

(объемля сына)

                                                   Возлюбленный мой сын!       Ты в узах! не подав к предательству причин!       (Оглядывается на Димитрия, говорящего тайно с Леоном; продолжает тихо ко Вьянке)       Но будь спокоен ты! а я дерзаю льститься,       Что сын мой в сей же день от уз освободится;       Мое притворное покорство доверши       И к нам доверенность Димитрию внуши;       Пришел я за тебя в оковах здесь остаться.       Как мог ты россам в плен, жив будучи, отдаться!       Несносно мне тебя у них в неволе зреть.

Вьянко

       Но что же должен был я делать?

Гетман Желковский

                                                               Умереть!

Вьянко

       Умру, когда от уз не можно свободиться.

Гетман Желковский

       Умри! а я лечу с Пожарским в поле биться.

(Обняв сына.)

       Прости!

(Ушел.)

Леон

(окончав разговор с Димитрием)

       Враги сии восстанут против нас.

Князь Димитрий

       Не мне приказывай, исполни мой приказ,       Поди.

(Леон ушел.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Князь Димитрий и Вьянко

Князь Димитрий

                  Скажи ты мне, скажи чистосердечно,       С Пожарскою княжной ты в тайне был, конечно?       Сердечны слабости умею извинять.       Но умыслов ее нельзя тебе не знать;       Какая искренность в ней дерзость возбудила?       Зачем, почто она ко брату приходила?       В ночи прийти сюда отважилась княжна,       Причина быть должна сей смелости важна.

Вьянко

       Законов совести я в узах не нарушу;       София, чаю, вам свою открыла душу;       Российская княжна то дерзостью не чла,       Что с сердцем искренним к россиянам пришла,       Где брата, где друзей, где сродников имеет;       Кто совестью не чист, казаться тот не смеет;       А деве таковой, которыя душа       Как взор ее светла, как прелесть хороша,       Прилично предлагать отечеству спокойство;       Враждующих мирить есть ангельское свойство.

Князь Димитрий

       Что ты ни чувствуешь, что ты ни говоришь,       Ты ею занят весь, везде Софию зришь;       На узы ты взгляни и жребий свой напомни,       Чего я требую, немедленно исполни.

Вьянко

       Я знаю, что тебя и сына тем гневлю,       Что я прельщен княжной, что я ее люблю;       Но кто любить ее, ах! кто любить не станет,       София на кого из смертных нежно взглянет?

Князь Димитрий

       Сей склонностью меня не можешь раздражать;       Ты властен страсть гасить, ты властен умножать;       От ваших нежностей не чувствую обиды;       Но тайные ее ты мне поведай виды.       Когда тебя она старалась соблазнить,       Не думала ль к себе всю Польшу преклонить,       Дабы коварств ее привесть пружины в действо       И скипетр перенесть в Пожарского семейство?       Для брата ли сестре усердно не радеть,       Когда надежда есть престолом овладеть?       Вы так ли думали? скажи мне откровенно,       И всё я извиню, мной будет всё забвенно.

Вьянко

       Когда Пожарскую княжну я возлюбил,       С ней душу съединить мой умысл первый был;       Не шли на мысли нам ни царствы, ни короны,       Нам верные сердца златые были троны.       Прости, что в узах сих толь дерзко говорю.       Служа отечеству и польскому царю,       Который покорил под власть свою Россию,       На что бы мне склонять к предательству Софию?       Я Владиславу быть не мог неверен сам.       Но если было бы угодно небесам,       Чтобы, вражду забыв, престол ему вручили,       Вы б скоро царские награды получили,       Короны бы одной недоставало вам;       Почтенья придал бы боярским он правам,       И, как в Эдеме, вы в Москве бы обитали,       Тебя вторым царем в России бы считали,       Ты б райску жизнь вкушал.

Князь Димитрий