Современная польская пьеса - Ежи Шанявский Страница 60

Д е д у ш к а. Скорее, жаждут… техника произвела необратимые перемены и опустошения в психике.

М а т ь. Говорите что хотите, я ведь только простая женщина, так, обыкновенная «Kura domestica», но могу вас заверить, что, подобно миллионам простых «кур», стремлюсь к красоте правды и гармонии. Должна вам сказать прямо с ходу, что все эти ваши дискуссии — настоящая квадратура круга, которую нужно разрубить, как гордиев узел. Кокошка — это склеротичный старик. Люди стремятся к красоте, добру и гармонии. Но откуда же им ее почерпнуть, если даже вы отказываетесь дать ее людям? Эти немые, оглупленные спортом существа буквально дрожат при виде хорошей репродукции.

О т е ц. Ничего себе, настоящая страна улыбок.

Д е д у ш к а. Шпенглер.

М а т ь (страстно). Люди воют, стремясь заполучить хоть капельку прекрасного, которым густо заставлен ваш стол, но вы, скрывшись в башне из слоновой кости, не слышите этого рева. Возьмите, например, Лакирку Сабацкую. Девица как колода, пальцы как сосиски. О музыкальной школе даже слышать не хотела, плакала, когда ее Вицкая сажала за рояль. Но Вицкая была тверда, как Сизиф, — учись, говорила, будешь нашим новым Падеревским, или я этот рояль о твою голову разобью и сама с тобой погибну… И так семнадцать лет подряд с утра до ночи. И что же?

Д е д у ш к а. Ортега-и-Гассет.

М а т ь. И что же? Уже побывала в Братиславе, в Бомбее, где-то на Берегу Слоновой кости. Весь Лондон с ума сходил, когда она играла мазурку Шопена в наряде краковянки. Целый час весь зал, как один человек, пел застольную «Сто лет», просто заглушили музыку Лакирки. Англичане, эти холодные англичане, плакали, как дети. Второй секретарь посольства Гваделупы просил ее руки. Черчилль, говорят, даже сказал: «Вы, поляки, — вдохновение мира». Но ребенку надо помочь. Прежде чем общенародная политехнизация не вызовет в нем отчуждения. Я крови не пожалею, а своего ребенка кровь от крови плоть от плоти… Ах, совсем забыла… (Убегает.)

Д е д у ш к а (вынимает из вазы розу, в задумчивости рвет лепестки, но так как роза сделана из шелка или жесткой бумаги, делать это ему очень трудно). Даже в электронном циклотроне должно найтись место для веточки цветущей сирени или для репродукции «Улан и панна».

О т е ц. Я чувствую, что вы все что-то от меня скрываете.

Д е д у ш к а (явно смущен, мнет розу в руке). Pars pro toto.

О т е ц. Что-нибудь случилось?

Д е д у ш к а (ставит розу в вазу). Видишь ли, во время твоего пребывания в туалете Дзидек… Впрочем, это ерунда. (С неожиданным оживлением напевает какую-то мелодию.)

О т е ц. Я убежден, что вы что-то скрываете.

Д е д у ш к а. Будем мужчинами.

О т е ц (садится). Итак?

Д е д у ш к а. Выйду на минутку, голова идет кругом.

О т е ц. Прошу остаться. Скажи мне правду, как собственному отцу.

Д е д у ш к а. Позавчера, когда ты поправлял свой гардероб в туалете, Дзидек открылся передо мной… (Снова заговаривается.) Но… но… Все вылетело. Мацей сломал авторучку. Зося была у Гражины, такая рассеянная.

О т е ц. Не щадите меня. Или — или.

Д е д у ш к а. Или — или?

О т е ц. Или — или!

Д е д у ш к а. Ну ладно. Дзидек не верит больше в смысл жизни.

О т е ц. И что он намерен сделать с собой?

Д е д у ш к а. Он пошел в кино.

О т е ц. Какая же цена тогда его увлечению стоматологией? Вспыхнуло и погасло, как искра, брошенная в пепел.

Д е д у ш к а. Нет дыма без огня, дорогой Здислав, политехнизация сделала свое. Мы забыли, что даже в поле циклотрона типа Томаса должно быть место для группы Лаокоона.

О т е ц. Ты думаешь, что Гражина знает всю правду?

Д е д у ш к а. Не знаю, она выходила несколько раз во время признаний мальчика.

О т е ц. Она что-то скрывает от нас.

Д е д у ш к а. Помнится, как-то в шутку она сказала, что купила себе мольберт.

О т е ц. Гражина всегда любила цветы. Она ухаживала за ними всю жизнь. Все время возится с розами, меняет воду. Ты заметил это? Даже бумажным.

Д е д у ш к а. Ты должен признать, что мы не создали ей условий для развития. «Die Kunst verlangt Sammlung und Stille»[25], — говорит профессор Вайгерт, а наша бедняжка постоянно куда-то выбегает.

О т е ц. После периода бурного индивидуализма должна же наступить реакция.

Д е д у ш к а. Если в ней пробудилось это… Впрочем, таков обычный порядок вещей. «Ewig weibliche»[26]. Мать Лакирки экспериментирует в телевидении. Гражина не хочет остаться в стороне. Один, другой натюрморт, и… порядок. На худой конец пойдет в академию или переделает Шекспира для сцены.

О т е ц. А может быть, это нам только кажется?

Д е д у ш к а. Вполне возможно.

О т е ц. Мы, пожалуй, чрезмерно впечатлительны.

Д е д у ш к а. «А запах роз цветущих плывет словно туман в душную ночь…»[27].

О т е ц (кивает). Да, но ты говорил что-то о Дзидеке.

Д е д у ш к а. Дзидек сказал, что он отказался от дальнейшей борьбы за свои идеалы. Что жизнь представляется ему пустыней. Он также усомнился в целесообразности труда. Считает, что уже ничего в жизни не свершит.

О т е ц. Когда это произошло?

Д е д у ш к а. Час тому назад. Но что с тобой? Ты дрожишь!

О т е ц (потирает лоб или очки). Благодарю тебя, что ты мне откровенно, по-мужски сказал обо всем. Наша молодежь теперь такая замкнутая. Несмотря на непрерывные анкеты и тесты в журналах. И все же, несмотря на отсутствие веры, молодые хотят жить… Девушки, например, хотят иметь детей и домик. Их идеал — Кмициц и Оленька. И притом они так ужасно замкнуты. Просто невозможно подступиться ни спереди, ни сзади. Это прямо роботы. Если б возможно было осуществить искусственное кормление прекрасным, красотой. У них абсолютно нет никакого желания черпать прекрасное полной грудью из сокровищницы непреходящих ценностей. Значит, надо заставить. Вводить при помощи резинового шланга определенные порции прекрасного. Это была бы настоящая дегустация.

Д е д у ш к а. А может, они просто потеряли компас и не видят направления атаки. Дзидек тоже совсем недавно говорил о бороде. Может, это даже и лучше, чем вся эта философия отчаяния…

О т е ц. Только через мой труп он отпустит бороду.

Д е д у ш к а. Здислав, Здислав, ты чересчур ригористичен. В конце концов, мальчику полагается какая-то небольшая передышка. Что у них было? Сто лет неволи, раздел по районам, угнетение, две войны, кризис лирики… Они устали.

О т е ц. Дзидек родился, если мне память не изменяет, в тысяча девятьсот сорок четвертом году. Передышка полагается мне, тебе, Гражине! А Дзидеку полагается просто «Отче наш». Я полон решимости разрубить этот узел. У меня голова идет кругом, а вы здесь все невероятно усложняете.

Д е д у ш к а. Ты его отец, поступай как считаешь нужным.

О т е ц. Или я сделаю из него человека, или…

Д е д у ш к а. Избегай крайностей. Знаешь поговорку: палка о двух концах. Точно так же молодой человек. Пойду вздремну в соседней комнате. «Quandoque bonus dormitat Homerus»[28]. (Уходит.)

Отец садится в кресло. Глубоко задумывается.