Вызов триумфатору - Алекс Хай Страница 9

Великий князь Алексей Николаевич поднялся из-за стола. Лицо — открытое, без надменности. Он был из тех Романовых, которые воспринимали своё положение как долг, а не как привилегию. Некоторые подданные даже сетовали, что не тот человек родился цесаревичем, намекая на любовь народа именно к племяннику государя.

Я поклонился.

— Александр Васильевич, — великий князь шагнул мне навстречу и протянул руку. Рукопожатие получилось крепким, деловым, без лишней церемонности. — Рад вас видеть. Присаживайтесь.

Жест в сторону кресла у стола. Адъютант принёс кофе — чёрный, крепкий, в маленьких фарфоровых чашках с императорским гербом. Великий князь пил кофе, как военный: быстро, без дегустации — только для бодрости.

— Ваше драконье яйцо произвело на меня неизгладимое впечатление, Александр Васильевич, — начал он. — Я рад, что комиссия приняла единогласное решение в вашу пользу. Скажу честно: когда ваш отец активировал артефакт и зал залило светом, я забыл о протоколе и встал. Моя жена до сих пор мне это припоминает.

Я позволил себе улыбку.

— Благодарю, Ваше императорское высочество. Для нашей семьи это высочайшая похвала.

— Но вы пришли не за похвалой, — великий князь поставил чашку и прямо взглянул на меня. Комплименты закончились, переходим к делу.

— Вы правы, Ваше императорское высочество. Я прошу вашего разрешения сдать экзамен на восьмой магический ранг досрочно, вне установленного шестимесячного интервала. Основание — параграф сорок семь устава Ранговой комиссии, примечание третье.

Великий князь приподнял бровь. Не удивление — скорее уважение к тому, кто знает устав лучше, чем большинство чиновников Ранговой комиссии.

— Вы хорошо знаете устав, молодой человек.

— Я стараюсь знать правила, прежде чем просить об исключениях, Ваше императорское высочество.

— Разумный подход. — Он допил кофе и откинулся в кресле. — Расскажите, почему я должен нарушить правила ради вас?

Я рассказал. Не всё — конфиденциальность заказа Лю была священна. Но достаточно, чтобы дать великому князю общую картину.

— Дом Фаберже получил предложение о сложном проекте, который требует участия мастера восьмого ранга. Мой отец ведёт проект, и мне необходимо ассистировать ему. Но для безопасной работы с материалами, задействованными в проекте, нужен минимум восьмой ранг. Заказчик настаивает на том, чтобы заказом занимались только Фаберже, что исключает возможность привлечь наших мастеров.

Великий князь не спросил, какой проект. Не спросил, какие материалы. Дипломатический такт — или военная интуиция, подсказывающая, что некоторые вопросы лучше не задавать, если не хочешь нести ответственность за ответы.

— Александр Васильевич, вы понимаете, почему существует правило шести месяцев? — спросил он вместо этого.

— Да, Ваше императорское высочество. Риск стихийного выгорания. Правило было введено для защиты магов от последствий чрезмерно быстрого подъёма по рангам.

— Вы даже историю знаете, — заметил великий князь. Не вопрос — констатация. — Значит, понимаете риски.

— Разумеется, понимаю. Полностью. И всё же прошу пойти мне навстречу.

Великий князь встал и подошёл к окну. За стеклом на солнце сверкали воды Большой Невы, а на противоположном берегу высилась громада Академии художеств. Солнечный день, обычный Петербург.

— Вам всего двадцать три года, Александр Васильевич. Седьмой ранг — это уже исключительно высоко для вашего возраста. Восьмой — уровень, которого большинство обладающих таким потенциалом магов достигают к сорока-пятидесяти годам. А многие — не достигают вообще.

Он повернулся ко мне.

— Я видел много молодых людей, которые торопились. Одарённых, блестящих, полных энергии. Они поднимались быстро — слишком быстро. И некоторые из них… сгорели. Не метафорически, Александр Васильевич. Буквально. Стихийное выгорание — это не усталость. Это разрушение энергетических каналов. Необратимое, болезненное. Я не хочу, чтобы это случилось с вами.

Голос его был не угрожающим — заботливым. И от этого было труднее спорить. Угрозе можно противопоставить решимость. Заботе — только честность.

— Ваше императорское высочество, — я выбирал слова, как камни для закрепки: каждый должен лечь на своё место. — Я не тороплюсь ради честолюбия. Я тороплюсь ради дела. Мои три стихии — земля, огонь, воздух — уже значительно превышают уровень седьмого ранга. Мне необходимо подтянуть четвёртую — воду. Для этого я планирую тренироваться с Фёдором Владимировичем Барсуковым.

— Барсуков? — великий князь чуть оживился. Видимо, знал его — бывшие военные знали друг друга, особенно девятиранговики. — Серьёзный наставник. Насколько мне известно, он подготовил вашего отца к экзамену на девятый ранг.

— Именно так. За полгода. Для меня же задача проще: подтянуть одну стихию до среднего уровня, а не четыре. Месяц тренировок — и я буду готов.

Великий князь вернулся к столу. Сел, сложил руки, посмотрел на меня — долго, оценивающе. Не как начальник — как офицер, решающий, можно ли отправить солдата на опасное задание.

— Александр Васильевич, я — приверженец закона. Правила существуют не для того, чтобы их обходить. Они существуют для того, чтобы защищать людей. Даже от их собственных амбиций.

Тишина легла между нами, как свинцовая пластина. Я ждал — и не торопил. Одно из важнейших правил переговоров: когда собеседник думает — не мешай ему думать.

— Но я также понимаю, — продолжил великий князь, — что исключительные обстоятельства требуют исключительных решений. Ваша семья только что доказала, на что способна. И если вам нужен восьмой ранг для продолжения работы…

Он выдвинул ящик стола и достал лист бумаги — бланк с гербом дома Романовых и потянулся к перьевой ручке на малахитовой подставке.

— Я дам вам разрешение, — наконец, произнёс он. — Но с условиями.

Я кивнул. Условия — это нормально. Условия — это даже хорошо. Условия означают, что разрешение — реальное, а не формальное.

— Первое. У вас будет одна попытка. Только одна. Если вы не сдадите экзамен — следующая попытка не раньше, чем через полгода по стандартному регламенту. Без повторных просьб, без исключений, без апелляций. Одна попытка — и всё.

Жёстко, но справедливо. Великий князь не делал подарков — он давал шанс. Один шанс. Как в ювелирном деле: один удар молотка — и хрупкий камень либо встаёт в гнездо, либо раскалывается. Второго удара не будет.

— Второе. Я попрошу Ранговую комиссию назначить усиленный состав экзаменационной комиссии. Не три экзаменатора — пять. Включая представителя Военно-магической академии. Если мы делаем исключение из правил — экзамен должен быть безупречным. Никто не должен усомниться в его легитимности.

Пять экзаменаторов вместо трёх, включая