Вызов триумфатору - Алекс Хай

Фаберже-6. Вызов триумфатору

Глава 1

Председатель комиссии развернул лист и поднял глаза на зал.

Двести человек не дышали. Я — тоже. Хотя полтора века учат контролировать дыхание, сердцебиение и выражение лица при любых обстоятельствах, этот момент был сильнее любой выучки. Сердце колотилось так, что знак седьмого ранга на лацкане, кажется, вибрировал.

— Комиссия рассмотрела все шесть работ, — произнёс председатель. Голос был ровным, официальным, размеренным — голос человека, привыкшего объявлять решения, от которых зависят судьбы. — И приняла единогласное решение.

Значит, без споров, без разногласий. Это само по себе было знаком — на конкурсах такого уровня единодушие случается редко. Либо одна работа настолько превосходила остальные, что спорить не о чем, либо…

Впрочем, я додумывать не стал. Потому что председатель продолжил.

— Прежде всего, комиссия отмечает исключительный уровень всех представленных работ. Каждая из шести является шедевром ювелирного и артефактного мастерства, достойным высочайшего признания. Работы, не занявшие призовых мест, будут преподнесены в дар членам свиты Его Величества императора Поднебесной и представителям китайской дипломатической делегации.

Милюков кивнул — сдержанно, с достоинством. Бертельс — тоже, хотя его кивок больше напоминал движение человека, проглотившего кость. Дервиз сидел неподвижно — невозмутимый, как часовой механизм собственного изготовления.

— Третье место, — председатель сделал паузу, достаточную для того, чтобы у всех присутствующих участился пульс, — присуждается работе «Меч Сына Неба». Автор — Грандмастер восьмого ранга Юрий Михайлович Бельский.

Аплодисменты. Бельский поднялся — по-военному, с прямой спиной и коротким поклоном. На его лице читалось сдержанное удовлетворение: третье место для мастера, чья специализация — оружие и доспехи, а не китайская культура, — результат более чем достойный.

— Второе место, — председатель перевёл взгляд, — присуждается работе «Небесный павильон». Автор — Грандмастер девятого ранга Григорий Константинович Осипов.

Осипов медленно поднялся и с достоинством поклонился. На его лице не было ни тени разочарования, ни грамма обиды. Для человека, который полвека назад уже был Грандмастером, второе место было не поражением, а — ещё одним достижением в коллекции, которая давно не помещалась на стену.

И если фаворит многих занял второе место, то первое…

Мир сузился до одной точки. До одного мгновения. До одного слова, которое ещё не было произнесено.

Председатель поднял лист чуть выше. Зал замер, как замирает маятник в верхней точке, прежде чем качнуться обратно.

— Первое место и главный приз Императорского конкурса ювелиров-артефакторов присуждается работе «Жемчужина мудрости».

Мне показалось, что на несколько мгновений я оглох. Кровь так стучала в ушах, что я едва слышал председателя.

— Автор — Грандмастер девятого ранга Василий Фридрихович Фаберже, — продолжил он.

Секунда тишины… И зал — взорвался.

Аплодисменты обрушились, как лавина — с грохотом, с силой, с почти стихийным неистовством. Кто-то крикнул «браво» — и крик подхватили, повторили, умножили.

Великий князь Алексей Николаевич снова поднялся, чествуя победителя. Его супруга — следом. За ними — первый ряд, второй, третий…

Стоячая овация. В Георгиевском зале Зимнего дворца. Всё же времена изменились. В прошлой моей жизни это было трудно даже представить.

Я молча стоял рядом с отцом, пока он наслаждался заслуженным признанием.

Я просуществовал полтора века, и за это время испытал многое: радость и горе, триумф и поражение, любовь и потерю. Но сейчас я испытывал нечто новое. Не радость, а нечто глубже, шире. Ощущение, что все линии — все нити, которые я тянул, сплетал, связывал — наконец сошлись в одну точку. И эта точка — здесь. Сейчас. В этом зале, в этих аплодисментах, в этом моменте.

Василий Фридрихович Фаберже стоял прямо, руки вдоль тела, лицо — неподвижное, как маска. Но маска не держалась. Подбородок чуть дрогнул, а глаза заблестели — но не от слёз, а от света, который шёл изнутри. Того самого света, который горел в яйце при активации. Свет мастера, который создал лучшее в своей жизни — и услышал подтверждение от мира.

Лена… Моя несгибаемая, железная, деловая сестра — плакала. Открыто, не стесняясь, прижав папку с документами к груди. Слёзы катились по щекам, и она не вытирала их. Первый раз в жизни я видел Лену плачущей на людях. Папка с документами — сметы, сертификаты, контракты — была мокрой от слёз. Но Лена не замечала. Или не хотела замечать.

Председатель продолжил — когда аплодисменты стихли настолько, чтобы его было слышно.

— Победители будут награждены денежной премией в размере от двадцати до пятидесяти тысяч рублей, а также орденами. Ордена будет избраны лично его императорским величеством и вручены на отдельной церемонии. И главное: занявшим призовые места присваивается статус Поставщиков Императорского Двора.

Поставщик Императорского Двора.

Герб на вывеске, орёл на документах, приоритет при дворцовых заказах. Мы вернули себе то, что уже когда-то нам принадлежало.

* * *

Фуршет развернулся в Белом зале — шампанское, канапе, позолоченные стены и хрустальные люстры. Зимний дворец умел принимать гостей: даже лёгкий перекус здесь выглядел как коронация.

Мы с отцом и Леной стояли в центре зала и принимали поздравления. Чиновники, дипломаты, военные, дамы. Каждый считал своим долгом подойти, пожать руку, сказать несколько приятных слов.

Отец принимал их с достоинством — спокойно, без показной радости, без чрезмерных поклонов. Грандмастер, получивший заслуженное.

Я фильтровал поток: кого подпустить ближе, кого вежливо перенаправить к Лене. Сестра уже высушила слёзы — мгновенно, как хороший боевой маг восстанавливает щит после удара, — и снова перешла в рабочий режим. Раздавала визитки, записывала контакты, назначала встречи.

Конкуренты подходили по одному. Каждый — со своим весом, со своей интонацией.

Первым к нам приблизился легендарный Осипов.

Старик появился из толпы, как будто материализовался из воздуха. Подошёл к отцу, взял его руку двумя ладонями — жест уважительный, почти отеческий.

— Такому мастеру не стыдно проиграть, Василий Фридрихович, — произнёс он. — Ваше яйцо — вещь, которая переживёт всех нас. Наших детей и внуков тоже. Для меня большая честь быть вашим современником.

Отец ответил — и в его голосе была та же весомость:

— Ваш павильон, Григорий Константинович, заслуживал первого места не меньше. Признаюсь, мне было страшновато выступать после вас.

Осипов улыбнулся — мягко, по-стариковски.

— Как бы то ни было, я не в обиде. У меня было много призов и побед. Но пора и честь знать. Дорогу молодым!

Они обменялись рукопожатиями — два мастера,