Исчезновение Вадима Дронова - Георгий Иванович Кочаров Страница 8

видите, простым карандашом. Карандаш был сильно затупившийся, — взгляните, какие; он выводил буквы. А вот последние слова написаны уже остро отточенным карандашом. Стоило ли перед смертью зачинивать карандаш? Дальше. Когда она писала письмо, то, вероятно, красила губы. Вот, пожалуйста, след кончика пальца, который был испачкан помадой. Красить себе губы, готовясь топиться, — дело сомнительное. Не так ли?

— Пожалуй, что так, — усмехнулся Сергеев.

— Посмотрим теперь на записку, найденную в пальто. Она тоже написана простым карандашом. Но обратите внимание — карандашом, у которого грифель затупился. Выходит, что предсмертные слова самоубийцы «Мама, прости» были написаны до того, как покаянное письмо на фабрику. А это значит, что Борткевич не бросилась в воду у гипсового завода, а отправилась оттуда в район Сокольников, где и отправила свое письмо. Кажется ли вам теперь эта версия более вероятной?

Сергеев согласился с доводами Колосова и спросил лишь, почему тот убежден, что у Борткевич был один карандаш и что именно его она заточила.

— Возможно, Борткевич имела два карандаша, — возразил он. — Тогда и роль записки в пальто может оказаться другой.

— Мой вывод, конечно, предварительный, — ответил Колосов. — Если потребуется, можно будет исследовать карандашные штрихи с помощью экспертов. Но, откровенно говоря, думаю, что этого не понадобится. Возьмите лупу и посмотрите на это место письма. Теперь поняли в чем дело? Она чинила карандаш, упирая грифель в бумагу. Отсюда и эти точки. Давайте подумаем теперь, где мы будем искать живую Борткевич. Конечно, ваше решение, продолжать одновременно поиски трупа, мы изменять пока не будем.

Вскоре план розысков был разработан. Распрощавшись с Сергеевым, Колосов попросил направить к нему ребят, нашедших пальто.

Кончился день поисков. Многое прояснилось, но многое еще оставалось непонятным.

«Интересно, какая связь может быть между Дорогомиловым и Сокольниками», — подумал Колосов, убирая бумаги в сейф.

Наутро около своего кабинета Колосов увидел вихрастого подростка. Он внимательно читал табличку «Старший следователь, советник юстиции Колосов».

— Ты, наверное, ко мне? — спросил Колосов. — Как тебя зовут?

— Толя… Рыжиков я.

— Ты один приехал сюда?

— Нет, с мамой, она велела мне ждать вас, а сама пошла в магазин. Скоро придет.

— А сколько тебе лет?.

— Четырнадцать.

— Ну, заходи и присаживайся, — ласково сказал Колосов, указав мальчику на кожаный диван. Затем Колосов повесил шляпу на вешалку и сам сел рядом с Толей.

— Это ведь ты, Толя, с товарищами на берегу Москвы-реки нашел пальто? Расскажи, пожалуйста.

— Позавчера это было. Рано утром мы с ребятами пошли купаться. Ребята сразу в воду, а я лег на песке погреться. Тут недалеко и увидел пальто, поднял, посмотрел. Вижу целое. Принес матери: вот, говорю, на берегу нашел, может, нам кому подойдет. А она на меня заругалась, за то что я чужое в дом принес. Неси, говорит, сейчас же дяде Косте — это наш участковый. Я ему и отнес. Дядя Костя сразу карманы вывернул, а оттуда выпал пропуск и какая-то записка. Прочитал он и говорит: «Ну и ну! Молодая, наверное, была», а потом мне спасибо сказал. Вот и все.

— Скажи, Толя, около пальто ничего не было?

— Нет. На чистом месте лежало. Да не аккуратно, а в распашку.

— А следов ног ты не заметил?

— Следов ног? Их не было. Совсем на том месте на берегу не было. Мы с ребятами там первыми наследили.

— А пляж широкий у вас?

— Нет. Как с обрывчика спустишься, шагов пятнадцать.

— Ну, спасибо, Толя. Ты нам сильно помог.

Колосов составил протокол и дал его Толе подписать. Внимательно прочитав аккуратные строчки протокола, Толя важно расписался. Он был очень доволен, что за два дня его два раза благодарили такие большие начальники, хотя и не знал, чем он им помог.

Вскоре Колосову принесли с фабрики личное дело Борткевич, которое он запросил накануне. В деле была анкета, автобиография, справка с прежнего места работы.

— А где же трудовая книжка? — спросил Колосов инспектора по кадрам после того, как внимательно прочитал все бумаги.

— Не сдавала она, — виновато ответила инспектор, — все говорила, что дома забывает.

— Забывает? А вы свои обязанности тоже забываете?

— О чем уж говорить. Виновата. Да теперь не все ли равно, раз человека в живых нет. Что теперь толку в ее книжке?

— Что толку, — сердито повторил Колосов, когда инспектор ушла. — Растяпа.

Еще раз заглянув в личное дело, Колосов набрал какой-то номер.

— Строительное управление? — спросил он. — Нет? Квартира? Простите, а телефон Е 4-59-19 ваш? Да? Все ясно.

На справке из личного дела Борткевич, в которой было указано, что она работала бухгалтером, стоял штамп какого-то неведомого строительного управления № 16. В штамп были вписаны от руки телефон этого управления и адрес: Рыбинская улица, дом 27.

Девушка из «Мосгорсправки» сообщила по телефону, что Строительное управление № 16 ликвидировано четыре года тому назад и что находилось оно на шоссе Энтузиастов.

«Справка фальшивая, — подумал Колосов, еще раз помянув недобрым словом инспектора по кадрам. — Может, и Рыбинской улицы в Москве нет?» Но улица такая была, и находилась она в районе Сокольников.

«Совпадение это или нет… — быстро заработала мысль Колосова. — Справку, очевидно, составила сама Борткевич: почерк ее. Но почему из тысяч московских улиц она вписала в штамп именно эту Рыбинскую улицу. Возможно, это первое, что пришло ей в голову. Но почему именно это, а не другое название пришло первым. Не потому ли, что Борткевич как-нибудь связана с этой улицей?»

— Проверить это надо, — подытожил Колосов вслух свои рассуждения. Вызвав машину, он отправился в Сокольники.

Машина остановилась у дома № 1 по Рыбинской улице. Колосов вышел и отправился к дому № 27. Но такого не оказалось. На Рыбинской улице было всего девятнадцать домов.

Колосов стал по очереди показывать фотографию Борткевич дежурившим дворникам, но те пожимали плечами и отрицательно отвечали на его вопросы. Однако последний из них высказал предположение, что, может быть, члены комиссии содействия знают такую гражданку, и направил Колосова в красный уголок, где как раз в это время проходил совет комиссии.

Когда Колосов вошел в большую квадратную комнату с высоким потолком, на него никто не обратил внимания. Присутствующие бурно обсуждали вопрос о подготовке домов к зиме. Пришлось набраться терпения и обождать.

Но зато потом…

— Товарищи, приступим ко второму вопросу. В комиссию содействия, а также в милицию, — председательствующий кивнул головой в сторону участкового уполномоченного, — от жильцов дома № 8 поступило заявление, в котором они просят принять меры в отношении гражданина Семенова А. Ф. и его сожительницы, фамилия которой нам, к сожалению, не известна. Семенов нигде не работает, пьянствует и устраивает в квартире