Системный Рыбак - 9 - Сергей Шиленко Страница 7

Я кивнул и достал из перстня ещё два золотых положив их в его ладонь.

— Это на снасти и премия. По остатку отчитаешься Моргану.

Гарольд закрыл ладонь над монетами, помедлил и заговорил спокойно, тем тоном, в котором уважение и сомнение прекрасно уживаются в одной груди.

— Золото возьму, господин Винтерскай. Команду подниму до рассвета. Только готовьтесь увидеть пустые сети, потому что рыбы там лет двадцать как нет.

— Завтра на рассвете и проверим.

Он кивнул и отвернулся к своим.

Через минуту над доками уже стучали сапоги и перекрикивались голоса. Гарольд раздавал команды, прикрикивая, чтобы всё было готово до заката. Подростки сорвались с места и понеслись по переулку за крючками и лесками, а старики, ползавшие с утра как беременные каракатицы, разогнулись и проявили невиданную скорость.

Морган подошёл ко мне ближе, помолчал и наконец тихо сказал:

— Спасибо за то, как вы это сделали. Я бы так не сумел.

— Успех любого дела это люди.

Я свистнул Дине и хлопнул ладонью по бедру. Она оторвалась от досок, в два прыжка добралась до меня и взлетела на руки мокрым розовым счастьем. Через связь хлынул восторг. Рид со штабеля сошёл с достоинством полководца и пристроился у моего сапога.

Я почесал Дину между панцирных пластин и обернулся к Моргану.

— Морган, ты говорил что у нас есть ещё несколько зданий. Покажешь?

— Конечно, господин Винтерскай. Правда они были опечатаны и как полгода стоят в запустении. Пыли там по щиколотку.

— Тем интереснее. Веди.

Морган коротко улыбнулся и махнул рукой в сторону переулка. Я зашагал за ним, и Дина у меня на руках довольно сопела в такт шагам.

За спиной у нас стучали молотки, хлопала парусина, и кто-то на третьем причале орал на пацана, чтобы тот крепче вязал узлы.

Доки Винтерскай впервые за последние месяцы ожили.

— Господин Винтерскай, — Морган подстроился под мой шаг. — А здания под что думаете пустить? Склады, мастерские? Я бы посоветовал склады. На них в порту всегда спрос.

— Сначала пройдёмся по кварталам вокруг, Морган. Посмотрим, кто рядом живёт, кто мимо ходит, каким делом занимаются соседи, а там видно будет.

Морган уважительно кивнул, явно решив, что у нового хозяина в голове торговая комбинация, о которой пока рано говорить вслух.

А у меня в голове крутились десятки мыслей.

Два здания — это две точки на карте города, и у каждой свой поток людей за окном, ближайший рынок, кабак через дорогу и свой ремесленный ряд за углом. То, что в портовом квартале соберёт очередь к полудню, в богатом переулке прогорит за неделю. В Москве я на такой выбор тратил недели — гонял официантов считать прохожих в час пик, сидел в чужих залах с блокнотом. Здесь этих недель у меня нет. Зато есть глаза, нос и опыт прошлой жизни.

Дина у меня на руках сопела в такт шагам, изредка лениво приоткрывая один золотистый глаз — проверить, не сменился ли пейзаж на что-нибудь съедобное. Рид трусил впереди, держа хвост трубой, и сворачивал в переулки так уверенно, будто сам выбрал маршрут.

— Первое здание за тем углом, господин Винтерскай, — Морган кивнул в сторону облезлой вывески, проступающей из-за крыш. — Бывшая торговая лавка. Соседи — портной, чайная, да и до рыбацких причалов здесь не далеко.

Я прибавил шагу.

Где-то под этой пылью и заколоченными ставнями уже стояли столы, гудел зал и тянуло из приоткрытого окна горячей ухой. Оставалось только разглядеть — в котором из двух…

Глава 4

Здание показалось из-за угла прежде, чем Морган успел поднять руку, чтобы махнуть в его сторону.

Грузовая контора торчала на перекрёстке двух немощёных улочек, и мне с одного взгляда стало ясно, почему её в своё время бросили. Ставни заколочены крест-накрест, вывеска перекошена, но буквы ещё читались: «Торговый домъ Винтерскай. Приёмъ и отправка грузовъ. Водные перевозки».

Толкнул дверь плечом. Та поддалась гораздо легче, чем полагалось бы запертой двери уважающего себя торгового дома.

Прежде чем войти, обернулся, чтобы пройтись взглядом по улице и понять, кто тут вообще ходит.

Напротив портной штопал парусину прямо на вынесенном к порогу столе, а чуть дальше чайная торговала кипятком с мятой по медяку за кружку, и у её входа топтались грузчики с перемазанными смолой ладонями. По переулку в сторону порта какой-то старик катил тележку с корзинами вяленой мелочи.

От реки тянуло мокрым деревом вперемешку с донной тиной. Этот запах я опознал бы даже в час пик где-нибудь на Садовом кольце. Портовая беднота, что с утра до ночи вкалывает на причалах, а вечером хочет одного — наесться быстро и от пуза и отключиться.

Я наконец-то шагнул внутрь и обошёл помещение по кругу.

Под ногой охнула половица, и где-то в углу шмыгнула мышь. Косой луч из щели в ставне упирался прямо в пустую конторскую стойку с толстым слоем пыли на ней. У стены темнели ржавые крюки такелажа, с потолочной балки свисал оборванный конец тали. Судя по царапинам на полу, здесь раньше громоздили ящики в человеческий рост. Самих ящиков, правда, уже не было — как и грузов. Балки выглядели крепко, стены не вели. Контору просто оставили доживать своё.

Живот требовательно свело судорогой. Черт, а я уже порядком проголодался.

Выудил из-за пазухи узелок бабушки Майи и одним движением сорвал бечевку. Из холщовой тряпицы выкатился такой густой аромат домашней выпечки, что любая столичная пекарня могла бы закрываться от зависти прямо сейчас. Оладушки с солониной, моя сегодняшняя слабость.

Я надкусил один и прикрыл глаза. М-мм…Тесто пористое и мягкое, солонина положена в меру, а жир с мясом подружились как надо. Да, бабушка Майя понимала толк в перекусах.

У моей ноги Дина сопнула так выразительно, что переводить мне ничего не пришлось: «А мне?»

Отломил половину и кинул ей. Оладушек исчез ещё в воздухе, не долетев до пола, и розовая морда тут же задралась за добавкой. Похоже, первая порция у неё прошла по графе «аперитив», не более того. Рид же принял свой кусок с церемонной важностью и опустил голову, но хвост его выдал, он повёл им медленно из стороны в сторону.

Я раздал питомцам по яйцу, и пока Дина возилась со скорлупой, а Рид вылизывал усы, дожевал оладик и повернулся к Моргану.