Измена дракона. Я забрала его корону - Диана Фурсова Страница 6

Я уставилась на него.

— Ты велел мне уйти до захода солнца. Полчаса назад.

— Теперь обстоятельства другие.

— Брак расторгнут. Ты это отменишь тоже?

— Я сказал: пока мы не разберёмся.

— С чем, Эрвен?

Он обернулся от стола.

— Отдашь Крыло — уйдёшь.

Вот оно. Я смотрела на человека, с которым прожила двенадцать лет, и вдруг ясно увидела простую вещь: Эрвен действительно считал, что вопрос заключается только в цене. Я перевела взгляд на Крыло.

— Ты не смог его взять. Как я отдам?

— Добровольно. Попробуй отказаться.

— А если не хочу?

— Лиарна, подумай спокойно.

Он уже говорил мягче, словно я наконец приблизилась к решению, которое он приготовил за нас обоих.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься. Тебе эта борьба не нужна.

— Объясни, какая именно.

— Та, которая начнётся, если хотя бы половина сказанного Торром имеет смысл. Семь Домов не станут спокойно смотреть на то, как часть императорской Короны находится у бывшей супруги правителя. Одни решат использовать тебя против меня. Другие потребуют вернуть Крыло. Третьи вспомнят старые права, которые считались мёртвыми несколько столетий. Тебя втянут в то, к чему ты не готова.

— А ты к ней готов?

— Я император.

— Корона, кажется, сомневается.

Он замолчал. Я попала больнее, чем собиралась, и не смогла порадоваться этому.

— Я не знаю, что произошло, — сказала я. — Ты тоже. Не говори, будто уже знаешь, как мне будет лучше.

— Двенадцать лет я об этом заботился.

Я подняла глаза.

— Я помню. Сегодня особенно хорошо.

Он медленно втянул воздух.

— Хорошо. Чего ты хочешь за Крыло?

Я смотрела на него, пытаясь понять, ослышалась ли.

— Купить его хочешь?

— Назови цену.

Он вернулся к столу и выдвинул ящик.

— Ты отказалась от содержания. Я принял это. Но могу передать тебе земли, которые не связаны с титулом. Поместья в южной части страны. Доход с двух портов. Дом в верхнем городе. Драгоценности из личной казны Доррейнов останутся твоими. Если хочешь покинуть столицу, получишь резиденцию в любой провинции.

Я молчала. Он продолжил, решив, что я считаю.

— Сумму назови, Лиарна.

У меня вырвался короткий смешок. Эрвен перестал перебирать бумаги.

— Что?

— Ты всерьёз считаешь, что предложил мало?

Он молчал.

— Убрал моё кресло, развёлся при дворе, назначил содержание… А теперь у меня оказалось кое-что нужное тебе. И можно добавить?

— Я пытаюсь договориться.

— Ты торгуешься со мной.

— Так решают политические вопросы.

— Я двенадцать лет разбиралась с тем, что ты решал таким образом.

Он шагнул ко мне.

— Не преувеличивай, Лиарна.

Я посмотрела на него. Кажется, он уже пожалел, что сказал это, но поправляться не собирался.

— Скоро сам увидишь, что именно я делала.

— Ты угрожаешь?

— Нет. Меня просто больше не будет за соседней дверью.

Эрвен сжал челюсть. Я закрыла пальцы вокруг Крыла.

— Я ухожу.

— Я не разрешал.

— Ты больше не мой муж.

— Зато я государь. У тебя часть государственной регалии.

— Тогда прикажи задержать меня. Официально. И объясни людям в зале, почему не выпускаешь женщину, которую сам только что выставил из дворца.

Он замер. Я знала Эрвена достаточно хорошо, чтобы понять: именно этого он и хотел избежать. Не моего сопротивления. Картинки, которая появится в головах людей. Изгнанная жена, которую победивший супруг вынужден удерживать под стражей после непонятного выбора древней Короны. Иногда власть зависела не от того, что ты мог сделать, а от того, как это выглядело.

Двенадцать лет я объясняла ему эту разницу. Теперь воспользовалась ею сама.

— До захода солнца, — сказала я, — как ты и приказал.

Он долго смотрел на меня.

— Не превращай это в борьбу. Пожалеешь.

— Я ничего не начинала, Эрвен. Даже Крыло не просила.

Он произнёс моё имя, но я уже взялась за ручку.

— Когда будешь считать, сколько мне предложить, включи двенадцать лет моей работы. Хотелось бы увидеть расчёт.

Я вышла раньше, чем он успел ответить. Мои комнаты уже перестали быть моими. Я поняла это ещё в коридоре. Два незнакомых служителя стояли возле двери, а внутри женщины из дворцового хозяйства складывали вещи в дорожные сундуки. Работали быстро и деловито, словно прежняя императрица была всего лишь очередной гостьей, задержавшейся после праздника. Я остановилась на пороге. Комната, в которой прожила двенадцать лет, выглядела почти пустой.

Исчезли документы со стола. Сняли герб над камином. Унесли церемониальные украшения. Даже кресло у окна, выбранное мной ещё в первый год брака, оказалось помечено лентой императорского имущества. За полтора часа дворец сумел стереть меня гораздо успешнее, чем Эрвен за всю утреннюю речь.

— Госпожа Вейрель.

Старшая служительница склонила голову. Не «ваше величество». Я знала, что это должно было случиться. Всё равно потребовалась секунда, чтобы привыкнуть.

— Всё моё собрали?

— Почти, госпожа. Канцелярия велела сначала отделить имущество Доррейнов.

— Конечно. Проверьте как следует.

Я прошла к сундукам. Их было четыре. Смешно мало для двенадцати лет. Одежда, несколько книг, шкатулка с украшениями, принадлежавшими моей матери, письма от отца, два портрета, дорожный плащ и старый деревянный сундук, который я не открывала, наверное, лет десять. На его крышке ещё оставался выцветший серо-синий знак Вейрелей. Я провела пальцами по потемневшему дереву.

— Этот сундук тоже погрузите.

— Он тяжёлый, госпожа. Мы заглянули — там одни старые бумаги…

— Они мне нужны.

Служительница кивнула.

— Куда везти?

Я назвала адрес. Она переспросила:

— В Нижний Арден?

— Туда.

— Но там ведь…

— Что?

Женщина опустила глаза.

— Ничего. Я распоряжусь.

Нижний Арден не был местом, где ожидали увидеть бывшую императрицу. Четверть лежала к востоку от старой городской стены, там, где улицы становились уже, дома ниже, а камень на фасадах давно потерял первоначальный цвет. Мой отец владел там небольшим двором, оставшимся Вейрелям от времён, когда наш род ещё мог позволить себе несколько столичных владений. Эрвен увидел его только однажды. Мы проезжали мимо в первый год брака, и он спросил, почему я не продала эту развалину. Я ответила, что отец не продавал.

На этом разговор закончился. За двенадцать лет Эрвен больше о доме не вспоминал. Сегодня именно поэтому он у меня остался.

— Насчёт свиты канцелярия ещё не ответила, —