Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл Страница 6

Смотритель проверил печать, прочел имя прежнего владельца и снова посмотрел на меня. Я протянула второй лист прежде, чем он успел спросить.

— Брак расторгнут. Судно передано мне. Мне нужно отремонтировать его и заработать на дальнейший путь.

Он дочитал, вернул бумаги и назвал плату за стоянку.

— Две марки сейчас. Дальше посмотрим, сколько мастер провозится.

Я отсчитала монеты. Смотритель записал наше прибытие.

— Еще вопрос. Можно у вас продавать еду?

Он оглянулся на Йорена.

— С борта собираетесь?

— Обеды и пироги. Для тех, кто здесь работает.

— К обеду народ у верхнего склада собирается. Там уже кормят. На чужое место не вставайте. Возле своих мостков стол поставить можете, только проезд оставьте. С печью разберетесь после осмотра. К воде для мытья посуды покажу спуск, питьевая из колодца за мастерской. Сырую речную под видом чая не продавайте.

— Не собиралась.

— Все так говорят, пока дров не жалко.

На корабль я вернулась, прикидывая, сколько еды могло понадобиться к концу разгрузки. У склада работало гораздо больше людей, чем я ожидала.

Мастер пришел к полудню. Он долго возился с Гретой внизу, затем оба выбрались наверх. У него на рукаве темнела смола.

— Держать будет, — сказал он о ее работе. — Но соседние крепления менять надо. И под настилом вскрыть еще один участок.

— Сколько?

— Девятнадцать марок с материалом. Десять сейчас, остальное, когда закончим. За два дня управимся, если ваши помогут.

Я посмотрела на Грету. Она кивнула.

— Я останусь рядом, госпожа. За это он лишнего не просит.

Сорок марок на жалованье лежали отдельно, и я велела себе о них не думать. После стоянки и задатка свободных оставалось двадцать две. На эти деньги требовалось купить еду, дрова и дождаться хотя бы одного человека, который захочет у нас поесть.

Я заплатила. Грета спросила о печи, и мастер велел показать ее прежде, чем снова спускаться к обшивке. Только после его осмотра Агна взялась за растопку.

За припасами мы пошли с Неллой. Рыбой здесь торговали под длинным полотняным навесом. Продавщица отрезала мне кусочек на пробу и завернула оставшуюся тушку так быстро, что я не успела закончить вопрос о цене.

— Сколько берете? На одну заплатку вашего повара не хватит.

— На начинку и похлебку. Нам свежую, побольше.

Нелла тронула меня за рукав.

— Может, сначала одну корзину?

— Если подойдет много людей, придется снова бежать.

— А если не подойдет?

Я посмотрела на грузчиков у склада. Двое переговаривались, показывая, как мне показалось, в сторону наших мостков.

— Одну корзину, — уступила я. — Но муки возьмем достаточно.

На первую закупку ушло шесть марок. Нелла несла небольшой сверток, остальное доставил на тележке сын продавщицы. Я шла рядом и думала, что пора узнать местные меры веса. Название меры я понимала, но рука пока не чувствовала, сколько еды получалось из нее на деле.

Агна встретила нас на кухне. Миску с закваской она поставила на край стола, рядом приготовила небольшой противень с загнутыми бортами.

— Вот сколько за раз влезет, — сказала она. — Я же обещала печь показать.

Я мысленно разложила на нем пирожки.

— Двенадцать небольших. Если три раза поставить, будет тридцать шесть.

— Будет, если все остальное ждать умеет. Нам еще своих кормить.

— Сделаем похлебку сразу на всех. Пока первая партия печется, разделаю следующую.

Агна посмотрела на муку, потом на мои руки.

— Здесь у печи жарко. Долго держать тесто нельзя.

— Я успею.

Она пододвинула ко мне миску. С этого и началось.

Первую партию я вынесла сама. Под полотном пахло горячим тестом и рыбой; один пирожок раскрылся с краю, и я развернула его швом к себе. На столе возле мостков уже стоял закрытый котел с похлебкой. Нелла разложила ложки, поставила миски, принесенные Агной.

Столом служила снятая с пустого ящика крышка на двух козлах. Сава помог установить ее ровно. Я попросила Неллу принести тряпку, вытерла доски и стала ждать.

Мимо прошли двое с пустой корзиной. Один посмотрел на пирожки.

— Горячие, — сказала я. — С рыбой. Четыре доли.

Он дернул плечом, показывая товарищу, что надо идти дальше. Я выпрямила край полотна.

Следующей остановилась женщина в коротком рабочем переднике.

— Что в котле?

Я подняла крышку.

— Похлебка. Рыба, крупа, коренья. Миска — пять долей.

Женщина посмотрела на ложки, потом на меня.

— Садиться где?

Я открыла рот и закрыла. Скамьи мы не принесли.

— Сейчас будет.

Нелла поймала Фенна, шедшего за ведром. Они вдвоем стащили с корабля узкую скамейку, а я тем временем налила похлебку. Женщина отсчитала медяки, села и принялась есть. Отвечала на мои осторожные вопросы не сразу, дожевывая. Работала она в весовой и опоздала на общий обед, потому что принимали соль с двух лодок.

— Вон у верхнего склада кормят? — спросила я.

— Да. Там по уговору на весь сезон, хозяин пристани часть платит. Они к звонку готовят.

— Но у вас рыбы больше. Завтра тоже будете?

— Будем.

Она купила пирожок с собой. Я завернула его в чистый обрезок бумаги. Когда женщина ушла, взяла со стола монеты.

— Девять долей, — сказала Нелла.

Я сложила их в отдельный мешочек для выручки.

— Пойду следующую партию проверю.

Агна разливала команде похлебку. Возле печи расплылись заготовленные пирожки. Один прилип к полотну, другой раскрылся. Я потянула край теста, пытаясь защипнуть шов, и вымазала пальцы начинкой.

— Я говорила, здесь держать нельзя, — сказала Агна.

— Их нужно было переставить.

Она поставила миску на стол с таким стуком, что я вздрогнула.

— Куда? Вы мне весь стол заняли. Мне его на голове держать, пока вы торгуете?

Я оглянулась. Посуда, корзина с овощами, ножи на полке. Места действительно не было.

— Я думала, первую сразу разберут.

— Так это я, что ли, людей привести должна была?

Отвечать не хотелось. Особенно потому, что к горлу уже подступали злые слезы. Я столько раз делала такое тесто. Знала, каким оно должно быть под рукой, сколько начинке нужно остывать, как спрятать шов. А теперь стояла в чужой кухне и портила купленную на последние деньги муку.

Я отодрала один пирожок, уложила на противень. Он сразу осел.

— Дайте сюда, — сказала Агна. — Эти допечем для своих. Только не надо их опять трогать.

Я уступила ей место.

До