Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал - Лилия Романова Страница 5

— Как тебя зовут? — спросила я.

Стражи уже тянули его назад. Мальчик зацепился за ткань так отчаянно, что шов на рукаве затрещал.

— Нэйт, — выдохнул он. — Серая застава. Там дети не возвращаются.

Его оторвали от меня.

Я успела только схватить воздух, где секунду назад были его пальцы.

— Нэйт! — крикнула я.

Мальчик обернулся. Не заплакал. Не попросил снова. Только посмотрел так, что этот взгляд останется со мной дольше, чем брачная печать, чем слова Совета, чем семь лет рядом с мужчиной, который сегодня вычеркнул меня из своей жизни.

Боковая дверь закрылась.

В зале никто не говорил. Даже те, кто пришёл насладиться моим падением, теперь смотрели не на меня. Они смотрели на Астора.

Он стоял неподвижно, и впервые за весь день я увидела на его лице не холод, а тень чего-то более опасного: знания, которое он не хотел достать на свет.

— Забудь услышанное, — сказал он наконец.

Не приказал Совету объяснить. Не велел вернуть мальчика. Не спросил, почему ребёнок с серой меткой ворвался в зал в день нашего развода.

Сказал мне забыть.

Я долго смотрела на него, и странное спокойствие поднималось внутри вместо боли. Может быть, боль просто дошла до края и перестала помещаться в теле. Может быть, у разбитой женщины действительно есть миг, когда она либо падает, либо впервые выпрямляется без надежды, что её поддержат.

— Нет, — ответила я.

Астор нахмурился.

— Ливия.

— Ты сегодня забрал у меня имя Вейров, место в крепости и право называться твоей женой. Но ты не забрал у меня память.

Эвена сделала шаг к нему, но Астор поднял руку, останавливая её. Его взгляд стал тяжёлым.

— Не вмешивайся в дела, которых не понимаешь.

— Я семь лет не вмешивалась, когда ты говорил именно это. Семь лет верила, что если альфа молчит, значит, несёт то, чего другие не выдержат. А сегодня ребёнок просит не возвращать его туда, где дети исчезают, и весь зал делает вид, что речь о порядке службы.

— Ты не знаешь серых.

— Нет, — сказала я. — Но теперь знаю одного. Его зовут Нэйт.

Имя прозвучало в зале неправильно. Слишком живое для их документов. Слишком человеческое для их меток.

Валтер повернулся к стражам у главных дверей.

— Проводить Ливию Сорн в её покои. До заката она должна покинуть крепость.

Я усмехнулась, сама не ожидая от себя этого звука.

— В покои? Разве они ещё мои?

Никто не ответил.

Конечно, нет.

Я пошла к выходу сама, не дожидаясь, пока ко мне прикоснутся. Спина оставалась прямой, хотя под платьем дрожали колени. Я чувствовала на себе сотни взглядов: злорадных, равнодушных, испуганных, задумчивых. В этом зале меня хотели оставить бывшей женой, женщиной без наследника, ошибкой альфы, закрытой страницей рода Вейров.

Но у двери я остановилась.

Не обернулась сразу. Просто положила ладонь на створку и вдруг ясно поняла: если сейчас уйду молча, то всю оставшуюся жизнь буду слышать шёпот мальчика, которого оттащили от меня в двух шагах от бывшего мужа.

Астор когда-то сказал, что стая держится на тех, кто знает своё место.

Я слишком долго знала своё.

Место удобной жены. Место женщины, которая ждёт. Место той, кто не задаёт лишних вопросов, чтобы не мешать большим решениям мужчин.

Сегодня меня лишили этого места.

И, возможно, впервые сделали подарок, сами того не понимая.

Я повернулась к залу. К Совету, который уже записал меня в прошлое. К Эвене, уверенной в своей победе. К Астору, который смотрел так, словно пытался удержать меня на краю пропасти одним взглядом, хотя сам только что толкнул.

— До заката я покину крепость, — сказала я. — Но не раньше, чем узнаю, где находится Серая застава.

Валтер побелел от ярости.

— Это угроза Совету?

— Нет. Вопрос.

Астор произнёс моё имя так, как раньше произносил только в самые тяжёлые минуты:

— Ливия, остановись.

Я посмотрела на мужчину, которого любила больше, чем себя, и впервые не почувствовала желания послушаться.

— Ты сам сказал, что я больше не жена альфы. Значит, твои приказы ко мне больше не относятся.

После этих слов я вышла из зала.

Двери закрылись за моей спиной с глухим ударом, и только тогда я позволила себе опереться рукой о холодную стену. Воздух в коридоре показался другим — свободнее и страшнее. Где-то в глубине крепости торопливо прошли слуги, за окном каркнула ворона, из дальнего двора донёсся ржущий конский всхрап.

Моя жизнь только что закончилась у всех на глазах.

Но передо мной впервые за много лет появилась не пустота, а дорога.

Она вела не к южной границе, куда меня собирались отправить с двумя лошадьми и частью платьев. Не к родственникам, которым я стану обузой. Не к тихому угасанию под чужими крышами.

Она вела к мальчику с серой меткой.

К месту, о котором в зале боялись говорить прямо.

К детям, которых стая называла долгом, чтобы не называть жертвами.

Я прижала ладонь к порванному рукаву, там, где ещё недавно держались пальцы Нэйта, и поняла: Астор Вейр сегодня хотел отнять у меня всё — имя, дом, положение, будущее.

Но вместе с этим он отнял и последнюю причину оставаться удобной.

А значит, теперь я могла стать опасной.

Глава 2. Серая метка

Коридор за главным залом оказался длиннее, чем я помнила.

Я проходила по нему десятки раз за семь лет: рядом с Астором после Советов, одна — когда нужно было передать просьбу управляющему, с женщинами сильных родов — после праздничных клятв и зимних собраний. Но раньше этот коридор всегда вёл меня куда-то понятное. В жилое крыло. В библиотеку. В малый зал, где я могла сесть у окна, сделать вид, что всё в порядке, и продолжить жить так, как от меня ожидали.

Теперь он вёл меня из прежней жизни, а за спиной оставался зал, в котором моё имя только что сняли с меня, как ненужное украшение.

Я не сразу пошла в свои комнаты. Сначала остановилась у высокого узкого окна между двумя нишами. За стеклом лежал внутренний двор крепости: каменная брусчатка, конюшенный навес, воины у ворот, серое небо над башнями. Всё