Окно в Союз 2 - Кабир Ким Страница 4

Я взял листок. Шесть цифр, написанных синей пастой, с характерным завитком на цифре «три». Бумага, казалось, была тёплой.

— Я не обещаю, Тома, — тихо сказал я. — Не знаю, что будет завтра.

— Никто не знает, — она пожала плечами. — Но нормальные люди надеются. Иди уже, Самарский. Иди с глаз моих.

Она отвернулась к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Я сунул листок в нагрудный карман рубашки.

— Инструменты не забудь свои!

Я вышел, аккуратно захлопнул пассажирскую дверь. Молча открыл багажник, достал свои вещи, подошёл к водительскому окну.

— До свидания, Тамара. Береги себя.

— Иди, — повторила она не оборачиваясь.

Белый «Москвич» рыкнул мотором и, подняв облачко пыли, рванул с места, вливаясь в поток редких автомобилей. И я смотрел вслед, пока белая крыша не скрылась за поворотом.

Солнце сегодня было ласковым. Я перекинул ремень сумки через плечо и пошёл в сторону общежития. Лёгких путей никто тебе не обещал, Костя. Они не для электриков с подгоревшим контактом.

Глава 2

Белый «Москвич» растворился в редком потоке машин, оставив после себя неожиданную пустоту в моей груди, как будто какой-то кусочек меня уехал вместе с ним.

Я постоял на обочине ещё минуту, провожая взглядом удаляющийся транспорт, и машинально похлопал по нагрудному карману, где лежал листок с телефоном. Бумага шуршала, напоминая о том, путь назад еще существует, пусть и держится на честном слове. Солнце понемногу пригревало, день разгорался вовсю, обещая быть по-летнему жарким, несмотря на календарь. Пыль на ботинках, гудки машин, нарастающий гул просыпающегося города — я переключался, возвращался в Куйбышев.

Пора двигать домой.

Путь до общежития занял от силы минут десять, но за это время я успел еще раз перебрать в памяти весь вчерашний день и сегодняшнее утро. Перебрать и дать себе мысленный подзатыльник. Рубашка начала липнуть к спине. Обычная тяжесть сумки с инструментом почему-то раздражала. Я шёл, пиная носком ботинка сухие каштаны, уже попадавшиеся на асфальте. В голове крутилась сцена на чердаке: вспышка, удар, запах озона и перепуганные глаза Тамары после. А ещё появилось ощущение заряженных внутренних аккумуляторов: в кончиках пальцев левой руки покалывало, но не от боли, а от странной вибрации, будто я сейчас был трансформатором под хорошей такой нагрузкой.

Не-не-не! Под удар током по своей воле я не полезу, даже для зарядки этих самых… аккумуляторов!

В курилке у крыльца было пусто. Воскресенье. В самом общежитии меня встретил обычный коктейль запахов: жареная картошка, застарелый табачный дым, и невесомый вездесущий запах хлорки. А ещё относительная тишина.

Вахтер лишь оторвал взгляд от газеты и кивнул. Молча кивнув ему в ответ, я поспешил в свою комнату.

Там было душновато. Солнце уже било прямо в окно, нагревая подоконник. Инструменты полетели в угол, рубашка в отсек шкафа, где собирались всю неделю вещи для стирки, а я двинул в душевую, прихватив мыло с полотенцем. После душа побрился, плеснул воды в лицо. Зеркало отразило усталого мужика с мокрыми волосами и жёсткими складками у рта.

Повалявшись немного на койке, я заставил себя посмотреть на будильник. Без пяти двенадцать. «Ну что, Костя, — сказал я себе мысленно. — Попытка, как известно, не пытка».

Время «П».

Я поднял ладонь, поднёс её к стеклу, не касаясь поверхности. Сантиметров пять. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Вспомнить то ощущение перехода. Холод, вибрацию, чувство, будто тебя протаскивают через игольное ушко. Сначала ничего не происходило. И стоя, как дурак, с протянутой рукой, я почувствовал, как по виску ползёт капля пота.

Положил ладони на подоконник. Дерево было горячим.

Нужно проверить. Просто проверить, осталась ли тяга. Я закрыл глаза и сосредоточился на той точке в пространстве, где стекло перестаёт быть стеклом и становится мембраной. Ощущение, как будто пытаешься вспомнить хорошо знакомое слово. И стоило мне только подумать о своей квартире на Ташкентской, о пластиковых окнах, о шуме кондиционера, как пространство отозвалось мгновенно.

Звон.

Тонкий, на грани слышимости звон, от которого заныли зубы. И сразу закололо пальцы. Сначала слабо, как будто отлежал руку. Потом сильнее. Волоски на предплечье встали дыбом. Я резко открыл глаза. Стекло… плыло. Нет, оно не плавилось. Оно вибрировало, теряя прозрачность, становясь похожим на поверхность озера, в которое бросили камень. По краям рамы пробежала лёгкая, едва заметная золотистая рябь, искажая вид на улицу. Тополь за окном вдруг дёрнулся, смазался, и на мгновение, всего на долю секунды, сквозь зелёную листву проступило что-то серое, бетонное, угловатое. Очертания современной многоэтажки? Или мне показалось? Иная геометрия теней.

Получается!

Когда сердце бухнуло в груди так, что на секунду заболели глаза, я понял, что происходит: портал формировался быстрее, чем раньше. Никогда еще он не возникал так легко, вот просто бац! — и ток уже на линии. Меня тянуло туда, в 2025-й, как сквозняком в открытую форточку. Меня невесомо качнуло вперёд. Тяга. Возникла тяга, будто вентилятор за окном включили на всасывание. Портал пытался открыться, пытался сформировать проход. Я чувствовал этот зов — зов дома, зов моей Самары.

Но вместе с этой тягой пришла слабость. Колени подогнулись. Голова закружилась так, что комната чуть не сделала полубочку. Стало ясно, что если вот прямо сейчас шагну, игнорируя это ощущение, то просто потеряю сознание прямо в проёме. И где мне потом себя искать? А если разрежет при схлопывании окна — и поминай как звали. Половина в Куйбышеве, половина в Самаре.

Я с отдернул руки и сделал шаг назад, разрывая невидимую связь.

— Отставить, — прохрипел я.

И контакт разорвался. Стекло ещё секунду вибрировало, издавая затухающий гул, а потом реальность 1981 года схлопнулась обратно, возвращая чёткость картинке. Снова обычный вид: тополя, асфальт, жёлтый «Икарус», проплывающий вдалеке. Звон в ушах стих, сменившись гулким стуком собственной крови.

Я тяжело осел на стул, вытирая пот со лба. Работает. Ещё как работает. Стул скрипнул, принимая моё онемевшее тело. Руки дрожали. Но ведь получилось! Ну, почти получилось! Механизм или что там за чёртовщина, работает, окно отозвалось. Значит, я не заперт здесь навечно. Это вроде бы здорово, но чувствовалось лишь чудовищная усталость.

Мне нужно восстановиться. Хорошо поесть, выспаться, успокоить нервы. Сегодня рисковать нельзя.

— Завтра, — сказал я вслух, глядя на неподвижное стекло. — Завтра мы с тобой поговорим, форточка в будущее.

Значит, завтра нужно устроить себе «библиотечный день».

Завтра понедельник. Все на службе. Я скажу коменданту, что иду в областную библиотеку готовиться к экзамену.