Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак Страница 4

тянулись к небу деревья. Целые, здоровые, исполинские — не хилые обугленные коряги, что изредка встречаются в пустоши, а настоящие гиганты метров двадцать высотой и в обхвате больше метра. Такие я видел только в довоенных книгах. И как бы ни были впечатляющи результаты экспериментов Убежища 22, даже они не могли бы вырастить подобное меньше чем за полгода.

Я машинально проверил карту на ПИП-Бое — и почувствовал, как колени подкашиваются. Вместо привычных координат и сетки местности на экране горели лишь строчки ошибки, выведенные зелёными буквами на чёрном фоне. Этого просто не могло быть: ещё со времён первых ядерных ударов Анклав вручную управлял спутниковой сетью. Проверил сам ПИП-Бой — все остальные функции работали исправно.

Я медленно сделал вдох, стараясь успокоить дыхание. Старое правило пустоши: если тебя не убили сразу — значит, у тебя есть пара минут, чтобы понять, где ты. Включил ПИП-Бой — хотя карта окончательно сдохла, сенсоры Гейгера и анализатор воздуха работали. Ноль радиации. Это было уже ненормально.

Я опустился на колено и сжал в ладони горсть земли. Мягкая, влажная, пахнет жизнью. Такой почвы я не видел с тех пор, как впервые выбрался из убежища. Деревья вокруг тянулись в небо, будто смеясь над моим пониманием нормального. Ни наростов, ни мутаций, ни иссохшей до солнцем коры с отсутствующей листвой — они были слишком правильные. Слишком живые.

Прислушался. Вдалеке кричали птицы. Настоящие птицы, не мутировавшие в безглазых уродов с перепонками вместо крыльев. Где-то в стороне послышался шелест — зверь, судя по шагам, среднего размера и, похоже, не заинтересован во мне. Уже странно: в пустоши всё жаждало откусить кусок от твоей тушки.

Вскоре заметил водоём. Вода в нём была прозрачной, как довоенная слеза. Я сунул датчик — ноль радиации, ноль примесей. Это было похоже на издёвку.

Потом прислушался к своим внутренним ощущениям. Мой мозг подтвердил мою теорию о том, что мной кто-то помыкает, влияя на мои суждения, заставляя выполнять всякие безумные вещи «во славу добра». После того разговора я иногда, сосредоточившись, научился определять, какие решения чисто мои, а какие были мне навязаны. Со временем это стало происходить на автомате. Да, от контроля я не избавился, но научился чётко его определять.

Так вот, это ощущение постоянного контроля, что было со мной всю мою жизнь, пропало. Просто исчезло, как будто его и никогда не было. И наряду с чувством шока, неверия, паники, я ощутил новое для себя чувство. Свобода.

Вскоре чувство этой свободы захлестнуло меня полностью. Я снял шлем, чтобы впервые вздохнуть этим опьяняющим ощущением. Воздух витал незнакомым, но приятным ароматом неизвестных мне запахов и звуками листвы, раскачиваемой ветром. Будто сама природа здесь никогда не знала двухсот радиации, а до этого — ста пятидесяти лет нещадной эксплуатации.

На некоторое время я решил отложить свой главный талант — поиск проблем — и просто присесть, насладиться моментом. Благо, проблемы сами меня находят, как бы я ни старался их избегать.

Глава 2 - А Яо-гаи тут симпатяги!

Просидел я на упавшем бревне примерно час, смакуя новое ощущение свободы. Потом паранойя, как назло, начала орать на меня во весь голос — и с ней я был полностью согласен: то, что тебя пока не съели и не пристрелили, вовсе не значит, что этого не случится через пять минут. Перестал пить свободу полной грудью, напялил шлем и пошёл обследовать окрестности.

Обошёл место появления в радиусе примерно километра — и ни следа от привычных хищников. Когти смерти уже устроили бы тут логово, гигантские муравьи — выстроили гнездо, радскорпионы — выдолбили охотничьи норы. Но ничего: ни радтараканов, ни кротокрысов, ни дутней, ни гнусов — тишина. Единственный потенциально опасный зверь здесь — яо-гай — выглядел странно: шерстяной, симпатичнее своих облезлых «коллег» с Пустоши, мельче и заметно пугливее. На таких когти смерти сами бы охотились, но их следов я не нашёл.

Остальная живность — древесные грызуны с пушистыми хвостами (белки), толстые крысообразные (хомячки), ушастые тушканчики (зайцы) и изящные «не-козы» (олени) — особой угрозы не представляла.

Немного поумерив паранойю, я пошёл искать ночлег. Выбрал площадку у ручья и развесил примитивные шумовые ловушки. Сон, по сути, опционален — я могу бодрствовать более трёх суток без последствий, — но нужно понять, где я, и продумать дальнейшие шаги.

Провёл инвентаризацию: больше для медитации, чем ради практической пользы. Я не рассчитывал на долгое скитание — думал телепортироваться недалеко от Цитадели — поэтому взял минимум: пять светошумовых и пять осколочных гранат, по две плазменные и импульсные, модифицированный мной штурмовой карабин и пятьсот патронов к нему, верный десяти миллиметровый пистолет и шестьдесят патронов к нему, броню рейнджера (объединённую со стелс-костюмом из «Большой горы»), боевой нож из сатурнитового сплава, пару ИРП (индивидуальный рационный паек), пару бутылок воды, мою персональную аптечку со стимуляторами, антисептиками и хирургическими инструментами, а также пару сотен золотых монет. Этого должно хватить на начало.

Разжёг костёр и задумался. Я явно не в Америке — китайцы не жалели бомб, Северная Америка пострадала сильнее всех и местами радиация от взрыва фонила спустя 200 лет. Но беспокоило другое: где люди? За такой кусок земли с подобными ресурсами давно бы началась бойня. Животные же, судя по всему, с радиацией не сталкивались — почва и вода чистые. А эти деревья… такого я не видел даже тогда, когда обследовал территорию от побережья до побережья. Они были зелёные, высокие, правильные.

Погода тоже не совпадала с тем, что я ожидал. Когда уходил из Мохаве, стоял жаркий июль. Здесь же — начало весны: местами снег, земля влажная от оттепели, воздух прохладный. Выводы предварительные: либо я попал в чудом уцелевший карман, не затронутый радиацией, либо кто-то два столетия подряд ползал с тряпочками и дозиметрами, дезактивируя каждый атом. Обе версии звучали как бред. Делать выводы рано: поспешные решения в таких делах часто заканчиваются могильной плитой. Решил действовать аккуратно — изучить мир, не геройствовать при первой встрече и, если получится, дожить до пенсии. Ха-ха. Для меня «пенсия» обычно означала пулю в лоб, коготь в грудь или банальную смерть от радиации. Но хоть пару недель в тишине — уже неплохо.

Предварительный план на ближайшее время:

1. Узнать, где я нахожусь.

2. Организовать себе условия для комфортного пребывания.

3. Наладить контакт с Братством: упускать такой девственный, нетронутый радиацией кусок рая — идиотизм.

Поужинав, или скорее подавившись ИРП из запасов, укутавшись