Развод в 55: Адвокат, защищайся сам! - Ксения Соболева Страница 30

— Папа говорит, ты каждый вечер возвращаешься совершенно без сил, — сказала Дарья.

Татьяна помолчала.

— А ты сама спрашиваешь или папа?

Дарья тяжело вздохнула.

— Мам, я просто переживаю.

— Тогда да. Устаю.

— Может, не надо так резко?

— Может.

— Ты останешься там?

— Не знаю.

— Папа думает, что Михаил просто хочет тебя поддержать.

Татьяна закрыла глаза.

— Даша, мы договаривались.

— Я не передаю его слова специально.

— Но передала.

Дочь помолчала.

— Хорошо. Больше не буду.

После этого они поговорили о детской кроватке, врачах и имени будущей девочки. Татьяна не спросила, виделась ли Дарья с отцом. Впервые почувствовала, насколько тяжело удерживать границу, которую сама установила: раньше ей хотелось знать каждую мелочь семейной жизни, теперь приходилось сознательно не вытягивать из дочери сведения о Вадиме. Это тоже оказалось работой, только никаких блокнотов для неё не существовало.

К концу второй недели Михаил вызвал Татьяну в маленькую переговорную. Она вошла и сразу заметила на столе распечатанные страницы — редкость в этом офисе, поэтому невольно напряглась.

— Что случилось?

— Ничего. Садись.

Она села.

Михаил подвинул бумаги.

— Это то, что ты делала последние несколько дней.

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда объясни мне вот этот участок.

Татьяна начала объяснять. Сначала медленно, потом увереннее. В одном месте остановилась, вернулась к странице, исправила собственную формулировку. Михаил не помогал. Только слушал, иногда задавал короткие вопросы. Когда Татьяна закончила, он некоторое время листал бумаги.

— Нормально, — сказал он.

— И всё?

— Ты опять хочешь фанфары?

— Я хочу понимать, зачем меня вызвали.

Михаил откинулся на спинку кресла.

— Затем, что завтра с тобой поговорит Ирина. Она один из партнёров. Если её всё устраивает, оформим тебя на три месяца с испытательным сроком.

Татьяна замерла.

— На какую должность?

— Не на ту, с которой ты уходила.

— Это понятно.

— Тогда зачем спрашиваешь таким голосом?

Она взяла бумаги, чтобы руки были заняты.

— Не знаю.

— Тань, ты пока не можешь вести сложные проекты одна. Скорость низкая, по программе ещё куча дыр, клиентское общение мы вообще не проверяли. Но голова работает. Это главное. Остальное посмотрим.

Татьяна почувствовала, как что-то тёплое поднимается из груди к горлу, и тут же разозлилась на себя. Расплакаться из-за предложения испытательного срока после тридцати лет взрослой жизни было бы слишком.

— Зарплата?

Михаил назвал сумму.

Она оказалась заметно меньше того, что Вадим переводил ей как ежемесячное содержание.

Татьяна усмехнулась.

— Символично.

— Что?

— Ничего.

Михаил посмотрел внимательнее.

— Если тебе мало, говори.

— Нет. Нормально.

— Это не навсегда. Через три месяца обсудим.

— Если выдержу.

— Вот именно.

Татьяна поднялась. Уже возле двери Михаил окликнул её.

— И ещё.

Она обернулась.

— Ты сегодня быстрее Марины заметила одну ошибку.

— Какую?

— Она сама тебе расскажет. Я хочу посмотреть на её лицо.

— Ты отвратительный начальник.

— Зато теперь уже почти твой.

Когда Татьяна вышла, Марина действительно сидела за столом с выражением виноватого человека.

— Он рассказал?

— Нет. Сказал, что ты расскажешь.

— Ненавижу его.

— Я тоже. Что случилось?

Марина развернула монитор и показала документ. Татьяна сразу узнала участок, который проверяла вчера.

— Я не увидела, что один файл обновился позже, — призналась девушка. — А вы пометили дату.

Татьяна посмотрела. Ошибка была мелкая, почти такая же, как её первая находка, и никакого большого значения не имела.

— И что?

— Ничего. Я просто обещала признаться, если Михаил Сергеевич скажет, что вас берут.

— Берут условно.

— Здесь всех берут условно. Потом просто забывают выгнать.

Татьяна рассмеялась.

Вечером она вернулась домой позже восьми. Усталость была такой, что возле ворот пришлось несколько секунд посидеть в машине, прежде чем выйти. Но сегодняшняя усталость отличалась от той, что жила в теле последние годы. После ночей с Галиной Павловной она чувствовала себя выжатой и одновременно бесполезной, потому что утром всё начиналось заново. Сейчас день тоже начинался бы заново, но внутри него существовали маленькие завершённые вещи: задача сделана, ошибку нашли, следующая назначена, зарплата названа.

Вадим сидел в гостиной. Перед ним на журнальном столике лежала новая версия соглашения. Татьяна увидела папку ещё из прихожей и сразу поняла, зачем муж ждал.

— Поздравляю, — сказал он, когда она вошла. — Даша сказала, тебе предложили работу.

Татьяна остановилась.

— Она откуда знает?

— Ты ей написала.

Татьяна вспомнила: да, по дороге домой действительно отправила дочери сообщение, что испытательный срок, кажется, начинается. Никакого заговора на этот раз не было.

— Понятно.

Вадим посмотрел на неё.

— Устала?

— Очень.

— Садись. Я заказал еду, сейчас привезут.

Татьяна сняла кардиган и села в кресло напротив. Именно в это кресло когда-то постоянно садилась Галина Павловна до того, как болезнь почти отняла у неё способность нормально ходить. Теперь кресло перенесли немного ближе к окну, но ткань по-прежнему хранила вмятины на подлокотниках.

— Сколько предложили? — спросил Вадим.

— Достаточно для начала.

— Я не пытаюсь контролировать. Просто интересно.

— Тогда пусть останется интересом.

Вадим усмехнулся.

— Хорошо. Михаил молодец.

— Почему?

— Нашёл возможность тебя устроить.

Татьяна посмотрела на него.

— Ты всё ещё считаешь, что меня устроили из жалости.

— Тань, не начинай. Я сказал хорошее.

— Нет. Ты сказал, что Михаил молодец, потому что дал мне работу. Не что я молодец, потому что её получила.

Вадим нахмурился.

— Ты сейчас действительно хочешь спорить из-за одного слова?

Татьяна почувствовала прежний импульс объяснить, доказать, заставить его увидеть разницу. Потом вспомнила две недели в офисе и поняла, что не хочет тратить на это силы.

— Нет.

Она потянулась к папке.

— Это что?

— Изменённый вариант.

— Опять?

— Я убрал часть формулировок, которые тебя раздражали. По дому тоже есть компромисс: если ты не хочешь фиксированную квартиру, можно определить сумму и подобрать жильё самой. Ежемесячные выплаты оставил.

Татьяна открыла папку, пролистала первые страницы. В самом деле, текст стал мягче. Исчезло прямое подтверждение заранее согласованного развода, вместо него появилось что-то о длительном семейном кризисе. Формулировка о третьих лицах тоже стала туманнее. Вадим работал над документом так, словно перед ним находился сложный клиент, который сопротивляется не принципу сделки, а недостаточно подходящим словам.

— Я не подпишу, — сказала Татьяна и закрыла папку.

Вадим посмотрел