Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников Страница 3

его раньше меня. Тёмная сланцевая крыша, задней стороной вросшая в скалу, низкая ограда и резное крыло над тяжёлой дверью подняли изнутри такую волну тепла, что я на секунду замедлил шаг. Мальчик Аррен прошёл долгую дорогу. Его изгнали отсюда мёртвым внутри, а теперь он вернулся с тремя драконами и отцом, который назвал случившееся ошибкой перед всем Кланом Железной Узды.

Это были чужие чувства, но от этого они не становились слабее.

Рэн остановился у двора и обернулся.

— Пойдём в дом, — сказал он.

Я ещё раз посмотрел на людей, заполнявших улицу, и шагнул под череп Хан-Раха.

Внутри пахло очажным дымом.

Запах оказался знакомым телу. Я вдохнул его, и стены словно приблизились. Над дверью висела широкая лобная пластина старого багряного, вычищенная до жёлтого блеска. Мальчик много раз проходил под ней, касаясь пальцами края, пока ещё мог до него дотянуться только с прыжка. Сейчас рука сама поднялась, и я остановил её возле груди.

Длинный Зал уходил в глубину скалы. Огонь горел в боковом очаге, освещая низкий свод, и по тёмной столешнице Стола Крыла бежали красные отсветы. Восемь шагов гранита, память четырёх поколений. На стене за главным креслом были выбиты имена ушедших, и некоторые я знал, хотя никогда их не запоминал.

Домашние уже собрались. Мужчины сидели вдоль дальней стороны стола, женщины заняли места ближе к очагу. Разговоров не было. Когда вошёл Гром-Дед, все поднялись и дождались, пока он сядет во главе.

Я остался стоять у входа. Молчун замер за моим плечом.

По обычаю возвращённого должны были позвать к столу. Память Аррена знала это с детства: человек мог прожить вдали десятки лет, обзавестись собственным родом и забыть половину имён, а место в доме ждало его, пока старший не произнесёт приглашение. Я смотрел на пустую скамью по правую руку деда и знал, что когда-то сидел там мальчиком, болтая ногами над полом.

Из боковой двери вышла Айра-Кость.

Она казалась меньше, чем в воспоминаниях, и гораздо старше. Белые косы были уложены вокруг головы, спина оставалась прямой, родовой знак лежал на груди поверх тёмной одежды. В руках она держала глиняную миску, от которой шёл пар. Айра поставила её на пустое место и подошла ко мне.

Обнимать она не стала. Остановилась близко и долго рассматривала лицо, после чего опустила взгляд к моим сапогам. Смотрела на каменный пол у меня под ногами, будто там лежал ответ.

— Вырос ты, Аррен, — сказала она наконец. — Земля под тобой теперь другая, и шаг твой ей ещё незнаком. Поживёшь здесь, тогда услышим, как она тебя примет.

Она вернулась к столу и положила рядом с миской тёмную лепёшку.

Гром-Дед показал костяной рукой на место.

Я сел. Тепло поднималось от еды, пахло жиром и полынным корнем, и этот запах тоже знала чужая память. Внутри мальчик наконец выдохнул. Я почувствовал его где-то глубоко, рядом с собственным сердцем, усталого после слишком долгой дороги.

Только тогда я вспомнил о Молчуне.

Он всё ещё стоял у входа и не понимал, куда себя деть. Ни один человек за столом на него не смотрел прямо, хотя каждый будто следил краем глаза. Рэн занял место по левую руку деда и сидел неподвижно, ожидая.

Гром-Дед провёл пальцами по бороде.

— Этот человек пришёл с моим внуком из Клана Железной Узды, — сказал он. — Имени его в родовых книгах нет, голос свой он потерял давно, а Аррен объявил его нужным при себе. По слову Рэна и праву вернувшегося наследника он войдёт в Очаг личным человеком Аррена. Кров его будет под нашей крышей, пища пойдёт из нашего котла, ответ за его поступки держит тот, кому он принадлежит.

Слово «принадлежит» осталось в воздухе.

Айра поставила вторую миску у порога, на низкую каменную ступень рядом с местом, где сушили обувь и оставляли хозяйственные мешки. В памяти Аррена эта ступень предназначалась для подручных, которые заходили по делу и не имели права занимать скамью рода. Там же кормили старых сторожевых виверн, когда мороз загонял их под крышу.

Молчун посмотрел на меня. Он не выглядел оскорблённым. За десять лет в Клане человек привыкает к местам гораздо хуже. В его взгляде стоял простой вопрос: что делать?

Я кивнул на миску.

Молчун коротко склонил голову, прошёл к порогу и сел на камень, поджав длинные ноги. Взял ложку и замер, ожидая, пока начнут старшие.

За столом зашевелились. Кто-то переставил кубок. Женщина возле очага поджала губы.

Я посмотрел на миску перед собой, взял её двумя руками и поднялся. Тишина сделалась плотнее.

Прошёл вдоль Стола Крыла, сел на пол рядом с Молчуном и поставил еду себе на колени. Камень у порога был холодным даже через одежду. Молчун повернул ко мне голову и глаза у него расширились.

Я слегка толкнул его плечом и зачерпнул первую ложку.

По залу прошёл шёпот.

— Негоже…

— У порога, как подручный…

— Наследник рода с личным человеком на полу…

Костяная рука деда ударила по граниту. Звук вышел сухим и громким, будто треснула толстая кость.

— Тише, — сказал Гром-Дед. — Место за столом предложено. Внук выбрал другое. Пусть сидит там, где нынче ему спокойнее, а у кого от этого пища в горло не идёт, тот может оставить свою долю голодному.

Шёпот оборвался.

Молчун опустил голову над миской. Потом поднял на меня взгляд, и благодарности там было столько, что я снова толкнул его плечом, уже сильнее. Он качнулся, придержал еду и улыбнулся одними глазами.

Мы начали есть.

Несколько минут в зале слышалось только, как ложки касаются глины. Похлёбка оказалась густой, с кусками мяса, и после стольких часов в дороге я ел быстро, стараясь не обжечь рот. Огонь потрескивал. Айра ходила вдоль стола и наполняла кубки горячим отваром.

Гром-Дед дождался, пока люди немного насытятся, и положил обе руки перед собой.

— Громовой Очаг давно не видел такого вечера, — заговорил он. — Хан-Рах ушёл, и вместе с ним из дома ушло крыло, которое держало нас полвека. Две женщины нашего рода погибли в воздухе, после чего люди начали шептать о гнилой нити, будто смерть умеет выбирать кровь по имени. Рэн служит Небесному Трону, его Владыка принадлежит всему миру куда больше, чем этому двору. У Ясеня есть грозовой, остальные наши дети ещё учатся держать седло. Небо над Громовым Очагом опустело, и каждый здесь видел это собственными глазами.

Он медленно обвёл зал взглядом.

— Сегодня во двор сел Владыка Бурь. Следом пришли три свободных зверя, и каждый выбрал одного человека, которого мы