(не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки - Ольга Рома Страница 3

— Серёжа, не кидай снегом в девочку! — мужчина помчался догонять сына.

Аня вертела в руках неожиданный подарок, и он показался ей симпатичным, только уж больно затасканным. Некогда серая шубка стала желтоватой: в одних местах свалялась в комки, в других — совсем облысела. Вместо одного глаза была пришита большая чёрная пуговица с четырьмя дырками, отчего заяц смахивал на залихватского, но сильно пожилого пирата. Кончики ушей были измачалены и из них что-то торчало. Худое пузо на несколько раз было перезашито суровыми нитками, а когда-то розовый нос облез и стал грязно-белым. Зайчик вызывал в девушке жалость. Он казался ей таким же одиноким и никому не нужным, как и она сама.

— Ну что, горемычный, пошли домой! — Аня встала со скамейки, сунула зайца подмышку и медленно пошла домой.

После банных процедур девушка подсушила худого зайчика феном и понесла в единственную комнату. Он серьёзно глядел на неё своими разными глазами и облегчения после постирушек, кажется, не испытывал.

— Не такой уж ты и урод. Сейчас мы тебе ещё нос подкрасим, — улыбнулась она и, чмокнув игрушку в этот самый облезлый нос, посадила её на уголок старенького дивана.

«Теперь дома не одна!»

На секунду отвернулась, вспоминая, где у неё фломастеры, а повернувшись обратно, увидела густой дым.

Не долго думая, Аня схватила кружку с остывшим чаем.

Глава 3

Глава 3

— Прохор? Боги, как ты постарел! — воскликнул потасканный царевич, бросая гонки за своим задом.

— Зато ты, мой мальчик, совсем не изменился! Всё такой же молодой и статный, — польстил мужчине старый Прохор и раскрыл объятия.

— Где отец мой? Жив ли ещё великий царь Белолесья?

— Помер наш царь-батюшка! — закручинился подданный. — Давно уж. Почти сразу как ты пропал.

— Эй, я вообще-то здесь! — попрыгала на месте в домашних тапочках Аня. — И мне холодно!

— Служка новая? — по-отечески улыбнулся царевичу старик. — Правильно, в царском тереме-то никого из старых почитай не осталось.

— Невеста моя, — небрежно махнул тот рукой в сторону девушки. Словно речь шла о чём-то мелком и несущественном.

— Кобыла тебе невеста! — выдала Аня, перефразировав крылатую фразу одновременно с заржавшей в конюшне лошадью.

Царевич побледнел, на лице его заходили желваки, а ноздри стали раздуваться. Аня на всякий случай сделала шаг назад, а дед тихо охнул.

— Слышь, как там тебя… Вольдемар, Борщемор? Борщевик… тьфу! Ты на меня челюстью-то не играй. Быстро говори, где мы и что я тут делаю? — девушка продолжала подпрыгивать, подгибая то одну, то другую ножку. — А ещё снимай свой плешивый балахон, иначе я сейчас превращусь в сосульку. Тогда точно на кобыле жениться придётся.

Чему ещё научилась Аня в детдоме, так это тому, что никогда нельзя показывать страх даже перед самым сильным соперником. Не можешь одолеть физически — шокируй, выигрывай время и атакуй тогда, когда этого не ждут. Тем, чем нельзя и подумать. Ну или беги так, чтобы догнать не смогли.

— Ве́льбор! — с тихой яростью выдохнул клуб пара изо рта мужчина. — Меня зовут Ве́льбор.

— Ве́льбор? Это что за имя такое? — хмыкнула девушка. — Тебя как сокращённо зовут — Велик? Или Борька? — от холода, стресса и голода, в животе как раз заурчало, Аньку понесло.

— Оно означает: Великий борец, Владыка силы! Властелин всего, что ты видишь сейчас перед собой! — из белого царевич сделался бордовым, как его одеяние. — И никто не смеет коверкать имя великого царевича! То есть царя уже.

— Властелин-пластилин, — состроила смешную рожицу Аня, так и не принимая до конца, что перед ней возможно действительно будущий царь этого мира. — Буду звать тебя Велик. У нас в детдоме в подсобном хозяйстве поросёнок был, Борька. Очень хорошенький такой и милый. Совсем на тебя не похож.

— Возьми, девочка, — тихо попытался остановить словесный поток чужачки старик, протягивая свой старый тулуп.

— Что вы, дедушка! — решительно отказалась она. — Холодно на улице, замёрзнете, а вы старенький, простудитесь. Велик пусть своего дохлого зайца снимает. Он в женихи набивается, а ухаживать за девушками не научился.

— Это горностай! — гордо выпятил грудь царевич.

— Да хоть кенгуру. Давай сюда, а то я сейчас околею.

Похоже, до Вельбора наконец дошло, что девушку ему не переговорить, и он решил сменить тактику. Мантию он всё-таки снял, подал Ане на вытянутой руке и отвернулся к старику, перестав её замечать.

Видимо сильно она ему была нужна, раз он до сих пор не попытался её придушить. Девушка немного успокоилась.

— Кто же властвует сейчас, если отец мой давно почил? — спросил царевич, начиная похлопывать себя руками по плечам от холода, идущего от заснеженной земли вокруг.

— Так братец твой меньшой. Дядьки твоего сын, — ответил старик и снова стал стягивать тулуп, норовя вручить его своему повелителю.

— Антипка? — удивился Велик, жестом останавливая его. — И что, царём себя провозгласил?

— Нет ещё, — ответил Прохор, оглядываясь по сторонам и проверяя, не подслушивает ли кто. — Регалии царские, видать, не сыскал. Ждёт, когда срок в тридцать лет и три года выйдет после пропажи последнего прямого наследника, — он подвинулся ещё ближе к царевичу.

Аня тоже неслышно подошла, чтобы быть в курсе местных политических и семейных тонкостей.

— Тогда и без регалий можно будет. Но корону уже нацепил, поскудник! Срок-то как раз в первый день после новогодней ночи настанет.

— Вот сволочь! — заскрипел зубами Велик, сжимая кулаки. — Ты вот что, Прохор: собери людей, верных истинной власти, да в терем царский пришли. Чую, не захочет добром мне братец корону возвращать.

— Всё сделаю, мой мальчик! Всё сделаю! — горячо зашептал старик. — В память о твоём отце и тех днях, что я конюхом учил тебя ездить на лошади, — кажется, в его глазах блеснула слеза. — Антипка-то всё царство разворовал. Народ голодает, а он всё гребёт и гребёт. Некому его остановить.

— Ну если заговор о свержении власти мы обсудили, то я бы переместилась в тепло,