Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд Страница 3

— Я не хотел, чтобы все произошло так.

— А как хотел?

Он замолчал.

Я ждала.

Кайден всегда умел говорить.

Именно поэтому люди любили слушать его на собраниях. Он мог объяснить сложное решение так, что даже противники хотя бы понимали логику.

Сейчас ему понадобилось слишком много времени.

— После выборов давление спадет, — сказал он наконец. — Мы смогли бы спокойно поговорить. Без кампании. Без того, чтобы каждая личная деталь превращалась в оружие для Морна.

Я смотрела.

— Ты планировал мой развод под удобную дату для своей кампании.

— Я планировал минимизировать ущерб.

— Кому?

Он сразу ответил:

— Всем.

— Нет.

Я покачала головой.

— Мне не минимизировали ничего. Я просто не знала, что ущерб уже существует.

Лисса стояла возле двери.

— Я уйду.

Я посмотрела на нее.

— Да.

Она задержалась.

— Нора, я...

— Не сейчас.

— Я правда думала...

— Не сейчас, Лисса.

На этот раз голос стал жестче.

— Если останешься, я начну задавать тебе вопросы, на которые пока не хочу слышать ответы.

Она побледнела.

Кивнула.

Взяла плащ.

Перед дверью остановилась и посмотрела на Кайдена.

— Мы поговорим позже.

Он ничего не ответил.

Лисса вышла.

Я услышала ее шаги в коридоре.

Потом лестницу.

Потом стало тихо.

Мы с Кайденом остались вдвоем в комнате, которая еще час назад была частью нашего брака.

Нет.

Это неправда.

Наш брак уже четыре месяца был другим.

Просто я узнала сейчас.

— Подпиши бумаги.

Кайден смотрел на меня с раздражением и тревогой.

— Почему ты продолжаешь говорить о проклятых бумагах?

— Потому что караваны выходят завтра, а твоя измена не делает западный перевал безопаснее.

Он застегнул рубашку до конца.

Подошел к столу.

Открыл футляр.

Я наблюдала, как он читает.

Даже сейчас читал внимательно.

Кайден был хорошим Альфой во многих вещах.

Это усложняло ненависть.

Он не был бесполезным, глупым мужчиной, которого легко вычеркнуть целиком.

Он проверил цифры.

Спросил:

— Почему убрали восемь человек?

— Двое заболели. Шестерых забрала общая стража на северную дорогу.

— Рейд подписал?

— Да.

Кайден посмотрел на его подпись.

Лицо стало жестче.

Еще час назад я бы спросила, что его раздражает.

Теперь не хотела.

Он подписал.

Поставил личную печать.

Вернул документы.

— Готово.

Я закрыла футляр.

— Спасибо.

— Нора, сядь.

— Нет.

— Мы должны поговорить.

— Говори.

— Не так.

— Как именно?

Он посмотрел на кровать.

Почти сразу отвел взгляд.

— В кабинете.

— Хорошо.

Я первая вышла.

Не собиралась обсуждать развод возле простыни, на которой несколько минут назад сидела его любовница.

Кабинет находился этажом ниже.

Кайден зажег еще две лампы.

Я поставила документы на край стола и наконец сняла перчатки.

Пальцы дрожали.

Совсем немного.

Увидела.

Сжала руки.

Кайден тоже увидел.

— Нора.

Он подошел.

Я отступила.

Не резко.

Просто на шаг.

Кайден остановился.

Это был первый раз за восемь лет, когда я сознательно не позволила мужу коснуться меня.

Наверное, тогда он впервые по-настоящему испугался.

— Не надо.

— Я хотел...

— Знаю.

— Нет. Не знаешь.

— Тогда объясни.

Он провел ладонями по столу.

— Я не собирался унижать тебя.

Я смотрела.

— Интересное начало.

— Я серьезно.

— А я нет?

— Нора, пожалуйста.

Он вздохнул.

— Между нами давно были проблемы.

— Какие?

Вопрос явно застал его врасплох.

— Мы отдалились.

— Когда ты мне об этом сказал?

— Я не говорю, что это только твоя вина.

— Я вообще не спрашивала о вине. Когда ты сказал мне, что считаешь наш брак настолько плохим, что собираешься разводиться?

Кайден замолчал.

— Никогда.

— Значит, проблемы были достаточно серьезными, чтобы четыре месяца спать с другой женщиной, но недостаточно серьезными, чтобы поговорить со своей женой.

— Это несправедливо.

— Почему?

Он повысил голос:

— Потому что я не начал отношения с Лиссой с планом разрушить наш брак!

— А с каким планом?

— Никакого плана не было.

— Четыре месяца — это уже планирование хотя бы расписания.

Кайден резко отвернулся.

Я знала, что попала точно.

— Все началось после заседания в Зеленой Реке, — сказал он. — Я был там три дня. Мы с Лиссой много говорили. Потом...

— Вы переспали.

— Да.

— И после этого ты вернулся домой.

— Да.

— Ко мне.

Он сжал челюсть.

— Да.

— Почему не сказал тогда?

— Потому что сам не понимал, что будет дальше.

— А через неделю?

— Нора.

— Через месяц?

Он не ответил.

— Через два?

— Я боялся того, что начнется.

Я впервые за весь разговор почувствовала почти спокойствие.

Вот честное.

Наконец.

— Что именно?

Кайден посмотрел.

— Скандал. Развод. Круг. Выборы. Рейд получил бы идеальный повод показать, что я не способен управлять даже собственным домом.

Я кивнула.

— Значит, дело все-таки было в выборах.

— Не только.

— Но достаточно, чтобы оставить меня в постели и в неведении еще четыре месяца.

— Я не использовал тебя.

Я засмеялась.

Коротко.

— Правда?

— Нет.

Он подошел ближе, но остановился сам.

— Я люблю тебя.

Вот теперь стало по-настоящему больно.

До этого были факты.

Четыре месяца.

Лисса.

Выборы.

Ложь.

А эти три слова принадлежали нашей обычной жизни.

Он говорил их утром.

На праздниках.

Перед отъездами.

После секса.

Я смотрела на человека, которого любила восемь лет, и впервые не понимала, что для него означает эта фраза.

— И это должно что-то исправить?

— Я не сказал, что должно.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что это правда.

— Ты любишь меня и четыре месяца спишь с Лиссой.

— Да.

Он сказал прямо.

Без попытки изменить формулировку.

Это было почти хуже оправдания.

— И любишь ее?

Кайден задумался.

Я видела.

Не ожидала, что он ответит сразу.

— Мне с ней хорошо.

— Я не спрашивала.

— Я не знаю, люблю ли.

— Но собирался разводиться со мной.

Он снова замолчал.

— Да.

Вот оно.

До сих пор какая-то часть меня еще воспринимала измену как катастрофу, после которой он, возможно, будет умолять сохранить брак.

Оказалось, Кайден уже решил, что брак закончится.

Просто не счел необходимым сообщить второй стороне.

Я села.

Не потому, что он