Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 29

Юри стянула с него сапоги, сняла венок, укрыла одеялом и прошептала:

— Спи крепко, сокровище Карилара… Надеюсь, твоя голова завтра не отвалится.

* * *

Проснулась Юри поздно с легким похмельем и тяжестью на сердце. Рада попросила помочь с уборкой в доме и в саду. Поздняя осень в Пенторре оказалась намного ласковей, чем на Исле, но и тут уже чувствовалось приближение зимы. Ночи становились все холоднее, цветы поникли, облетали листья. Темные тучи скользили по небу, предвещая скорые проливные дожди.

— Корабль будет тут в конце зимы? — спросила Рада.

— Да, верно, — ответила Юри, удивившись тому, что бабуля как будто мысли ее прочла.

— И ты вернешься домой на Ислу?

— Само собой.

— Что ж, хорошо. Ремуш останется.

— Не нам решать, так-то.

Рада хмыкнула и принялась сметать сухие листья с садовой дорожки.

Вернувшись в дом, Юри застала Рема в самом плачевном состоянии. Он сидел за столом, ссутулившись и обхватив голову обеими руками. Царапина на лице побагровела и опухла, глаза налились красным, а левый так и вовсе заплыл.

— Ты выглядишь еще хуже, чем в нашу первую встречу, — весело сказала Юри.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Рем сиплым голосом и прокашлялся.

— Имею ввиду, что там у Чермянки со стрелой в плече и то краше был, чем сейчас.

— А, я понял… Но это была не первая наша встреча.

— Это как так-то? — удивилась Юри.

— Как ты могла забыть, что встречала меня вместе со всем Нежбором в день моего прибытия. Я был верхом на белоснежном халлийском жеребце и вокруг все время гудели фанфары.

— А меня там не было, поважнее дела были — ответила Юри, чувствуя, как краснеют уши.

— Что значит не было? Я же тебя видел, лгунья. Ты стояла на балконе, набитом девицами, в доме с нелепым витражом. И лицо у тебя было злющее, как у щенка, которого тянут за хвост.

— Да ну, не видел ты!

— Видел-видел… Дай воды, в горле першит.

— Меньше надо было непристойности горланить, — огрызнулась Юри, — И откуда только благородному принцу Карилара такие песни известны?

— Разве не все на свете ее знают? Неужели ты впервые ее слышала?

— У меня четыре брата, так-то… Значит, во Дворце Лари ее тоже поют?

— Я вырос между конюшней и псарней, где-то там и услышал, наверное. А, может, Мэлли спел мне… Или это был Гирин… Не помню…

Выпив залпом целый кувшин воды, он простонал:

— Клянусь солнцем, никогда в жизни не буду больше пить торрганское вино…

* * *

Близился закат, когда Рада, уперев руки в бока, сказала:

— Почему ты еще здесь, мальчишка?

— А где же мне быть, госпожа Рада? — удивился Рем, поднимая на нее печальные красные глаза.

— Отправляйся за тигром, он и так слишком долго бродит один.

— Я не хочу.

— Мало ли, что ты не хочешь.

— Мне и так хорошо, ему, я уверен, тоже. Он был вполне доволен, когда покинул меня.

— Ремуш, это не может продолжаться долго. Чем дольше вы разделены, тем хуже для вас обоих.

— С чего вы это взяли, Рада? Я чувствую себя отлично, просто прекрасно! Голова раскалывается, так это от вина. А в остальном… Да я в жизни не был так счастлив, как сейчас.

Рада тяжело вздохнула и медленно опустилась на лавку рядом с внуком.

— Мальчик мой, я понимаю…

— Не понимаете! — перебил Рем, — Не понимаете!

Он вскочил на ноги и принялся шагать по комнате от очага к двери и обратно.

— Я всегда мечтал об этом… Каждый день своей жизни я мечтал об этом. Я хотел, чтобы его не было.

— И все еще хочешь? — спросила Рада строго.

— Нет… конечно нет. Теперь все иначе, я понимаю, что не смогу жить без него, просто хочу хоть немного… а, проклятие…

Он снова сел и обхватил голову руками.

— Что ты чувствуешь сейчас? — спросила Рада и погладила его по спине.

— Пустоту… Это просто похмелье. Я напился, вы же знаете… Никогда прежде не пил вина.

— Это не похмелье, Ремуш. Эта пустота с каждым часом будет расти и расти, пока не поглотит все прочие чувства. Мир вокруг тебя останется прежним, но ты не сможешь видеть его краски, не сможешь отличить запах свежего хлеба от вони разложения, не услышишь гармонию музыки, не почувствуешь солнечное тепло на коже. Тебе будет больно каждый день просто оттого, что ты проснулся, но и уснуть толком не получится. С каждым днем, нет… с каждым часом тебе будет становиться только хуже, пока ты не превратишься в мертвеца, которого все вокруг по ошибке принимают за живого. И ты станешь думать о смерти так часто, что вскоре для других мыслей не останется места… Такая судьба ждет торра, разлученного со своим тигром.

В комнате повисла тишина. Юри замерла, не в силах отвести взгляд от Рады. Она вспомнила сломанный рог ее тигрицы, вспомнила глубокие шрамы на боках. Значит, эти раны зажили до того, как Рада смогла соединиться со своим зверем. Значит, они были разлучены очень долго. Значит, то, о чем она говорила сейчас, случилось с ней самой. Случилось с Церной и с Като.

— Я понял, — произнес Рем, наконец прервав тягостное молчание.

— Хорошо, — ответила Рада, — Возьми плащ и ступай. Ночи сейчас холодные, надеюсь, ты управишься быстро.

Прошло почти три дня прежде, чем Рем вернулся. Он пришел ранним утром. Прямо у двери скинул на пол грязный промокший плащ и сапоги с налипшими комьями разноцветной глины, рухнул на кровать и уснул.

* * *

Зарядили холодные дожди. Лишь изредка сквозь узкую брешь меж тяжелых свинцовых облаков прорывался узкий солнечный луч, а потом снова капли барабанили по крышам, и бесконечные потоки воды вымывали из Пенторра последние крохотные остатки лета. Окна закрыли и законопатили как следует, но из них все равно дуло. По старому дому гуляли сквозняки, что-то все время скрипело и ухало. Рада большую часть дня проводила перед очагом. Она сидела в кресле и вязала что-то из некрашеной овечьей шерсти, изредка отвлекаясь, чтобы дать указание Юри насчет готовки или уборки. Выяснив, что маленькая негодяйка почти ничего не смыслит на