Три Ножа и Проклятый Зверь - Екатерина Ферез Страница 28

В доме у Рады тоже царило веселье. Гости здесь собрались взрослые, солидные. Старшие торры, седовласые мужчины и женщины, вели неспешные беседы в саду. Величественная Рада принимала поздравления, коротко говорила с каждым, подносила к губам чашу с вином, улыбалась. Стол на кухне ломился от принесенных блюд и кувшинов. Очевидно, каждый из гостей пришел с подарком. Все то и дело спрашивали, где же тотто Темен, неужели мы не увидим его сегодня? Рада пожимала плечами и отвечала:

— Дело молодое, гуляет где-то, танцует с девушками.

— Верно, верно, — кивали головами гости, — Ему надо выбрать себе невест. Есть тут на примете девушка из хорошей семьи… Оба родителя старшие торры… И еще одна в Торргане… О чем вы говорите? Для первой свадьбы уже есть невеста! Ну конечно… разумеется! Повезло тотто Ремушу! Вы ведь слышали, тигрица нашей прекрасной Славли Златы выбрала его еще при первой встрече. Вот что значит благословение Первопредка!

Юри стащила со стола лепешку с фасолью, поразмыслив недолго, прихватила и небольшой кувшин с вином. Закрыла дверь в спальню, которую все еще делила с Радой, и уселась на кровать. Вино пахло травой и медом, а на вкус оказалось неожиданно нежным. Выпив залпом почти половину, Юри откинулась на подушку и попыталась разобраться в своих чувствах. Она представила, что рассказывает Маришке обо всем, что с ней случилось, а та внимательно слушает, подперев кулаком щеку, как это часто бывало раньше, и говорит: «Давай, забьем трубочку, Юричка, только чуточку, а то зубы пожелтеют». А потом, затягивается, выпускает дым вверх, запрокинув голову, и добавляет: «Ох, Юрик, ты такая все-таки глупая у меня! Ясно ведь, что ты умираешь от ревности. Сомнений нет — ты влюблена, влюблена, влюблена!»

— Ох, нет, нет, нет! — сдавлено пробормотала Юри, уткнувшись лицом в подушку, а Маришка в ее голове рассмеялась и передразнила: «Ох, да, да, да!»

— И как же это случилось? Когда? Как же я не заметила?

«Давным-давно, Юричка», — ответила Маришка и выпустила три колечка дыма подряд.

— И что же мне теперь делать?

«Ох, Юрик, безответная любовь — это так грустно… Ты уж, пожалуйста, постарайся не превратиться в пену морскую, как в той сказке про хромую дочь рыбака, что полюбила морского царя», — сказала Маришка и растаяла в клубах дыма.

— Мне просто надо дождаться корабль, — прошептала Юри.

Дом Рады постепенно пустел. Несколько засидевшихся гостей собрались на кухне у очага и вели неспешный разговор. С улицы долетали веселые голоса и музыка, но она вскоре стихла. Небо светлело.

Рада провожала последних гостей, но они задержались на пороге, вполголоса заспорив о чем-то напоследок. Откуда-то издали послышались обрывки песни.

Когда весь мир остановился,

захваченный вселенским злом,

Евлампий Третий находился

в сожительстве с козлом!

И вот уже песня звучала ближе. Сон слетел с Юри. Она узнала голос Рема, возмутительно громкий и веселый в этот тихий предрассветный час. Он, немного фальшивя, пел самую непристойную и задорную песню на свете. Песню, за которую папаша Бом когда-то отходил Дима хворостиной до крови, хотя тот всего лишь напел пару строк.

И мир в тревоге и печали

Покорно подчинился злу

И все без умолку страдали,

Но было хорошо козлу!

Рем пел на кариларском. Так что Юри понадеялась — никто не понимает смысла, но потом вспомнила про Раду, знавшую этот язык почти так же хорошо, как родной.

С годами друг мой все растет,

С какой не глянешь стороны.

И у Евлампия живот

Не помещается в штаны.

В парадном зале на портрете

У позолоченных дверей

Евлампий Третий нарисован

Весь в окружении зверей.

Собачка, лошадь, кроль в корзине,

индюк надменный как орел,

Но, представляешь, на картине

Не нарисован был козел!

В припеве вступил нестройный веселый хор. Так, значит, и своих новых друзей успел научить. Хорошо, хоть они не понимают, о чем поют. Но тут куплет повторился снова уже на языке торров.

Раз-два, раз-два, серый козел!

И думай друг мой что угодно

Любовь героя не спасла.

Евлампий Третий в год голодный

Зарезал бедного козла!

Раз-два, раз-два, серый козел!

Раз-два, раз-два, серый козел!

Раз-два, раз-два, серый козел!

(Перевод стихов с кариларского Андрея Фереза)

— Доброй ночи, благородная госпожа тотто Чиста, — услышала Юри заплетающийся голос Лита, — Прощения прошу… от сердца примите чарочку вина из Торргана!

— А… так это крепленым торрганским вы его так напоили… — проворчала Рада.

— Не очень-то я и пьян, бабуля! — сказал Рем, — Просто счастлив! Хочу вас расцеловать, подойдите поближе.

— Благодарю, любезные торры, что привели моего внука, — сказала Рада, — Доброй вам ночи!

— И вам доброй ночи, тотто Рада! Тотто Ремуш, будь здоров! Может чарочку на прощание?

— Хватит с него чарочек. Прощайте, прощайте! И где ты подевал рубашку, бесстыжий! Юри, иди сюда, помоги мне! Я же слышу, что ты не спишь, маленькая негодяйка!

Юри едва смогла удержаться от хохота при виде пьяного Рема. Он действительно где-то потерял рубаху, зато на голове у него красовался пышный венок из дубовых листьев, а на шее висели в три ряда длинные бусы из разноцветных камушков и ракушек. На левой щеке алела царапина, а шальные глаза блестели. Рада толкала его в комнату, но он упирался и пытался расцеловать ее.

— Бабуля, я так счастлив! О, Юри! Как славно, что я тебя нашел! Иди сюда, я тебя поцелую!

— Вот же бесстыжий! И в таком виде ты разгуливал среди торров! — ворчала Рада, — Это все воспитание твоей матери лари… Стоило развязать пояс, так ты и рубашку снял! Как же стыдно, как стыдно!

— Почему это? Что не так? — возмутился Рем, падая на кровать, — Мое безупречное тело сокровище Карилара… Я свалился с забора… Давайте выпьем! Юри, Юри, подойди поближе… Не бросай меня, хочу, чтобы ты была рядом… Бабуля, все отлично, просто замечательно… Только я сильно скучаю по моим злым волкам, по моим каранятам, вот бы они были сейчас со мной… Они очень тепленькие…