Жизнь стоиков: Искусство жить от Зенона до Марка Аврелия - Райан Холидей Страница 27

за звездами вызвали у него сильное чувство творца — провиденциальной судьбы, управляющей Вселенной. Не ограничиваясь правилом Хрисиппа "не толкаться", он считал, что каждый человек в буквальном смысле находится в одной команде. Мы все связаны космической симпатией, считал Посидоний, и никто из нас не является полностью самодостаточным или автономным. Каждому из нас отведена определенная роль в этом большом теле — один из нас палец, другой — клетка кожи, третий — печень, — и мы существуем в сотрудничестве и напряжении друг с другом. По его мнению, именно Бог проходит через этот организм в виде пневмы — своего рода души Вселенной.

В последние годы жизни Посидоний почти полностью посвятил себя завершению своих великих историй. Состоящая из пятидесяти двух томов и составляющая целую треть всей его литературной деятельности, его история началась в Карфагене в 146 году до н. э. со Сципиона Аэмилиана и продолжалась вплоть до разграбления Афин Суллой в 86 году до н. э. Страбон утверждает, что он даже писал отдельный труд, полностью посвященный Помпею. Его известные работы варьировались от трудов о судьбе и этике до других, посвященных эмоциям и вечному врагу стоиков — гневу. Он также писал о горе и долге, и, конечно, много научных книг, основанных на его ранних исследованиях океанов, погоды и кругосветного плавания.

Хотя до наших дней дошли лишь фрагменты этих великих трудов, а сам Посидоний сегодня практически неизвестен, он был возвышенной фигурой в свое время и долгое время после него. Столетия спустя Святой Августин в своем знаменитом "Городе Бога" нашел время, чтобы назвать его по имени и ответить самому ученому из стоиков, хотя бы для того, чтобы покритиковать его использование астрологии. Возможно, сегодня Посидоний не является известным человеком, но какой автор не был бы доволен тем, что его цитируют спустя пятьсот лет после его смерти? И не менее святой?

За свою долгую жизнь Посидоний работал и жил во многих местах — в Сирии, Афинах, Риме, на Родосе — и объездил почти весь известный мир. Он написал множество книг. Он консультировал многих влиятельных людей. Он был одним из умнейших людей древнего мира — по его собственному признанию, небольшой частью космической вселенной, но, тем не менее, его вклад был впечатляющим.

И все же даже гении в конце концов забываются, и в конечном счете все они смертны. Ни один стоик не стал бы оспаривать или бороться с этим, а Посидоний тем более.

В 51 году до н. э. он мирно скончался в возрасте восьмидесяти четырех лет, и хотя у нас нет никаких записей об этом, мы можем представить себе, что он научился уходить из мира более счастливым и благодарным человеком, чем тот, которого он видел в призрачном и бесславном конце Мариуса.

ДИОТИМА ПОРОЧНАЯ

(Die-oh-TEEM-us)

Происхождение: Неизвестно

B. Неизвестный

D. Неизвестный (100 г. до н. э.?)

Шекспир, великий наблюдатель стоиков, сказал в своей не менее стоической пьесе, что добро, которое мы делаем в жизни, легко забывается, а зло, которое мы творим, живет дальше и дальше.

Пожалуй, ни один стоический философ не иллюстрирует этот принцип лучше, чем Диотима, о котором так мало известно. Мы не знаем, когда он родился. Мы не знаем, когда и как он умер. Мы знаем лишь о некоторых его убеждениях: например, что главной целью жизни является благополучие и что стремление к добродетели — это способ его достичь.

У кого он учился? Мы тоже не уверены в этом. Источники говорят о том, что он был знаком с Посидонием, но это все. Как он познакомился с философией? Кто были его родители? Кто были его ученики? Как он им помогал? Как он жил? Какие добрые дела он совершал? От каких почестей он отказался?

И снова мы ничего об этом не знаем. Он для нас — шифр.

Все, что мы знаем о нем, — это один-единственный акт неоспоримой злобы, который вот уже более двух тысяч лет ставит в тупик историков и студентов стоицизма. Этот поступок кажется настолько бессмысленным, настолько мелочным и настолько комично противоречащим учениям философии, которой Диотима утверждала, что придерживается, что он кажется почти выдуманным.

Примерно в начале I века до н. э., когда философия Эпикура переживала возрождение в Афинах на фоне растущего великолепия и могущества Рима, Диотима села за стол и составила более пятидесяти "развратных писем", призванных опорочить репутацию основателя этой соперничающей школы. На самом деле он пошел гораздо дальше. Диотима изобразил Эпикура неким развратным маньяком — репутация, от которой Эпикур с трудом избавился и по сей день, — чтобы подкрепить свои аргументы против философии.

Частью мотивации, несомненно, была самозащита. Эпикурейская школа в это время была на подъеме, и ее возглавлял плодовитый Аполлодор, который не только написал около четырехсот книг, но и получил прозвище "Садовый тиран". Диоген Лаэртий рассказывает, что Аполлодор принялся клеветать на Хрисиппа, утверждая, что стоик наполнил свои книги цитатами, которые он украл у других. Подобная клевета на великого борца Стои должна была быть устранена.

Диотима решил ответить на клевету клеветой. Он решил совершить преступление, худшее, чем то, в котором Аполлодор ложно обвинил Хрисиппа.

Для школы, которая ценила логику и истину так же высоко, как и добродетельное поведение, действия Диотимы были бы непростительны. Даже если эпикурейство сейчас представляло некую экзистенциальную угрозу для стоицизма, это вряд ли оправдывает совершение литературного подлога. "Если это неправильно, не делай этого", — напишет Марк Аврелий в своем изложении стоической доктрины, — "если это неправда, не говори этого". Предполагается, что стоик находится вне обид, вне мести, вне мелкой конкуренции или необходимости побеждать в спорах. Конечно, они не должны делать ничего — не говоря уже о том, чтобы лгать и вводить в заблуждение — из злобы. Где-то, как-то Диотима сбилась с пути.

И с какой целью? Чтобы дискредитировать школу, которая также искренне стремилась привести своих учеников к хорошей жизни?

Таким образом, Диотима внесла единственный вклад в историю стоицизма, сделав себя предостережением. Он доказал, что стоики вряд ли были совершенны и что, сколько бы мы ни обучались и ни читали, мгновенно принятое решение может все это перечеркнуть.

Что мог подумать Рутилий Руф, узнав, что примерно в то время, когда он был привлечен к ответственности по ложному обвинению своими политическими врагами, другой стоик усердно работал над посмертной подставой Эпикура? Но такова жизнь и история — сложная, противоречивая и часто разочаровывающая.

Афиней, ссылаясь на Деметрия Магнезийского, сообщает, что