Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина Страница 25

— Грозно, — усмехнулась Мира.

— Я серьёзно.

К концу второй недели Мира могла с тридцати шагов попасть в центр мишени в семи выстрелах из десяти. Любава стояла рядом и кивала с одобрением.

— Теперь ты не беззащитна, ведаринка. Даже если рядом не будет мужей.

В тот вечер Святослав и Борислав вернулись из объезда полей и застали Миру за чисткой лука у костра. Святослав подошёл, взял лук в руки, оценивающе провёл пальцем по тетиве.

— Это Любавин лук?

— Она меня учит.

— Учит? — переспросил он, и в голосе мелькнуло удивление.

— Да. И у неё хорошо получается. Я уже попадаю в мишень.

Борислав, сидевший рядом, хмыкнул:

— Теперь она не просто успокаивает, но и убивает. Кто бы мог подумать, что ведаринка с даром мира возьмётся за оружие?

— Мир не бывает прочным, если его не уметь защищать, — ответила Мира.

Святослав опустился на корточки рядом с ней, посмотрел на её ладони, где начали появляться мозоли.

— Тебе не обязательно, — сказал он тихо, для неё одной. — Мы тебя защитим.

— Знаю. Но я хочу уметь сама. Не ради гордости, ради того, чтобы не быть обузой.

Святослав накрыл её руку своей.

— Ты никогда не была обузой.

На следующее утро, когда Мира снова вышла к мишени, к ним присоединился Борислав. Он пришёл со своим коротким луком и предложил:

— Попробуй стрелять с коня. Это сложнее, но если умеешь — это сильное умение.

— С коня? Я только что научилась стоять на земле.

— Тогда учись. Я буду держать повод.

Так они и сделали: Борислав вёл Ладу под уздцы, пока Мира сидела в седле и училась натягивать лук, не теряя равновесия. Первые три выстрела ушли в небо, четвёртый прочертил землю. Любава стояла в стороне и подсказывала:

— Сильнее сжимай бока коня коленями. Левую руку держи ровно.

На десятый раз стрела всё-таки вонзилась в край мишени. Борислав одобрительно свистнул.

— Ты быстро учишься. Ещё неделя, и ты перестреляешь меня.

— Не льсти, — ответила Мира, но улыбнулась.

Зоревик, наблюдавший за этой сценой с крыши конюшни, издал короткий свист, будто одобряя.

Мира оглянулась на Любаву, которая стояла с луком в руках, и вдруг поняла, что за эти дни она приобрела не только умение стрелять. Она приобрела подругу. Ту, которая когда-то хотела ей зла, а теперь учила её стрелять из лука во имя жизни.

Вечером, когда все сидели у общего костра, Мира подняла чашу с мёдом:

— За Любаву. За то, что она показала мне, что прощение может вырасти в дружбу.

Любава смутилась, но подняла свою чашу. Святослав посмотрел на Миру, потом на Любаву.

— За дружбу, — сказал он.

Борислав подхватил:

— И за то, чтобы стрелы всегда летели туда, куда надо.

Все засмеялись. Пир был тихим, но тёплым.

Мира сидела между двумя мужьями, положив руку на колено Зоревика, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно она боялась Любавы, а теперь та стала для неё почти сестрой. Ещё недавно Святослав и Борислав смотрели друг на друга волками, а теперь перекидывались шутками и спорили, чей лук лучше.

Она сжала в ладони оберег с землёй Зореграда, и на миг ей показалось, что мать, далеко-далеко, улыбается ей с той стороны реки времени.

Глава 19

Глава 19

Дожди пришли внезапно. Серые тучи навалились на Хлебодар, и вода полила на поля. За три дня глинистые улицы превратились в месиво, в котором вязли колёса, и даже кони ступали с опаской. Ручьи вздулись, река у Пшеничных ворот поднялась на локоть, и старые мосты застонали под напором воды.

Мира стояла под навесом у конюшни и смотрела, как дождь хлещет по земле. Зоревик сидел у неё на плече, прижавшись к шее, и недовольно фыркал. Он не любил воду. Рядом стояла Любава, закутавшись в промокший плащ.

— Такая погода бывает недолго, — сказала Любава. — Ещё седмица, и дороги подсохнут.

— Седмица, — повторила Мира. — А за седмицу кударцы могут подойти к Речнограду. Они не ждут, пока дороги высохнут. Они умеют ходить по грязи.

Из-за поворота вышли Святослав и Борислав — оба мокрые, грязные. Они только что вернулись из разъезда по южной границе.

— Кударцы собираются, — сказал Святослав, стряхивая воду с плаща. — Мы видели костры на той стороне реки. Много. Ханский сын не ушёл, он ждёт подкрепления.

— Сколько? — спросила Мира.

— Трудно сказать. Туман и дождь мешают. Но не меньше трёх сотен, а может, и все пять.

Борислав добавил:

— Если они перейдут реку, пока мы сидим здесь, то через три дня будут у стен Хлебодара. А стены у города не такие крепкие, как у Громовержца.

Мира закрыла глаза. Она уже не та девушка, которая стояла у крыльца в Зореграде и боялась первой брачной ночи. Она видела бой, лечила раненых, она останавливала врагов словом и даром.

— Мы не можем ждать, — сказала она, открывая глаза. — Мы должны ударить первыми. Перейти реку, пока они не перешли её.

— Идти через грязь? — спросил Святослав. — Тяжело. Лошади увязнут.

— Тогда идти пешком. Но быстро. Мы нападём на их лагерь до того, как они закончат сбор.

Борислав посмотрел на неё с тревогой.

— Ты собираешься вести войско?

— Я собираюсь быть там, где мои люди. Если я останусь в городе, они будут думать о том, как меня защищать, а не о том, как победить.

Радмила, появившаяся из-за угла с корзиной, строго сказала:

— Ты рискуешь жизнью, ведаринка.

— Я рисковала ею и раньше. И сейчас буду. Потому что если мы проиграем здесь, путь к остальным княжествам будет закрыт. Кударцы перережут союз, как ножом.

К вечеру в малой гриднице собрался военный совет. Милонег, несмотря на рану, сидел во главе стола, Святослав и Борислав разложили карту на столе, а Ветерян, мокрый до нитки, стоял у окна и вслушивался в шум дождя.

— Ветер сменится через два дня, — сказал он. — Дождь стихнет, но туман останется. Мы можем подойти к их лагерю скрытно.

— План такой, — сказала Мира, глядя на карту. — Мы делим войско на три части. Святослав ведёт центр, Борислав — правое крыло, я пойду с лучниками в левое