Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! - Котус Страница 2

— Значит, не стоит так рисковать без самой крайней необходимости.

— Так точно, ваше Величество. Или убирать расчёт от орудия перед каждым выстрелом, что снизит скорострельность от полутора до двух раз или более.

— Или так. Насколько сложно переделать имеющиеся орудия под новый вариант боеприпаса?

— У меня это займёт около сорока минут на орудие, с проверкой качества ствола но без исправления найденных дефектов, если таковые будут.

Император обернулся к секретарю совещания.

— Запишите. Обеспечить инспекционную поездку флигель-адъютанта гвардии инженер-полковника Рысюхина по частям, вооружённым миномётами его конструкции для проверки их качества. Согласовать инспекцию под началом указанного офицера производства всех миномётных систем и боеприпасов к ним для проверки производства на соответствие конструкции и качеству. До проведения инспекции отгрузку орудий и боеприпасов в войска прекратить.

Государь обернулся к жалобщику.

— Причину, по которой господин Рысюхин не был поставлен в известность об организации производства изделий его конструкции, виновных в сложившейся ситуации, а также полноту и судьбу лицензионных отчислений будем определять отдельно. Князь Медведев, возьмите вопрос под свой контроль.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Больше до конца совещания меня не трогали, так что стоял, смотрел, слушал и мотал на ус. Не только и не столько вопросы, связанные с организацией работы новой губернии, сколько на взаимоотношения аристократов между собой и на отношение Государя к той или иной группе и фракции. Думал, голова распухнет.

На выходе из зала забрал папку с документами и коробочки со значками. Это позволило переключиться с вопросов, которые обсуждались во время совещания, на свои, актуальные. А именно: с чего начинать рассказ жёнам и где до бала найти полковничьи погоны в предписанных цветах? Правда, оказалось, что одну из них частично, а вторую — полностью решить мне уже помогли. Стоило войти в свою квартиру, как Маша встретила меня вопросом:

— Юра, тут нарочный принёс пакет, не запечатанный, а в нём погоны с «рельсами[1]». Это для кого такие?

— Это для меня. С сегодняшнего дня я, ваше сиятельство, гвардии инженер-полковник.

Обе взвизгнули и бросились поздравлять, но потом Маша спохватилась:

— Стой! А кого это ты «сиятельством» обозвал? И почему⁈

— Тебя. И не «обозвал», а титуловал, как положено. Потому как я теперь ещё и граф.

— Шутишь⁈ — замерла Мурка моя.

— С такими вещами не шутят. Здесь вот документы, в папке.

Ульяна, которая стояла чуть-чуть ближе к журнальному столику, куда я успел положить свою ношу, открыла кожаную обложку и несколько недоумённо произнесла:

— Степень магистра военных наук⁈

— И это тоже, просто лежит сверху, поскольку получен последним. Там ещё документ на степень магистра технических наук. Под ними смотри.

Посмотрел на две пары недоумённо смотрящих на меня глаз.

— Да-да, я и сам обалдел. Столько всего сразу свалилось. Думаю, глаза у меня были как у филина.

— Ага, у неясыти. Ты нас точно не разыгрываешь?

— Я, что, по-вашему, на всю голову больной, такие розыгрыши устраивать, да ещё и со своими родными? Кстати, где там пакет с погонами, пока вы документы изучаете?

В пакете оказался полный комплект, нужный мне на сегодняшний день: повседневные погоны, парадные погоны и парадные же эполеты. Да, в полковничьем чине есть и то, и другое, и надо освежить в памяти, в каком случае что надевается. Но на бал точно эполеты, с аксельбантами и наплечным шнуром. Вот уже и я всем тем «макраме» увешан, которое вгоняло меня в ступор при первых посещениях… Кроме погон в конверте лежала и выписка из приказа Государя и присвоении мне этого звания и чина, надо будет защитить печатью — в канцелярии этого почему-то не сделали — и положить к остальным бумагам.

Тем временем жёны ознакомились со всеми свидетельствами и Указом о возведение в графское достоинство и с энтузиазмом бросились приводить мою форму «в порядок», как повседневную, так и парадную. Оказалось, что во всех вышивках и нашивках они разбирались, пожалуй, даже лучше меня, хотя обе тёщи в армейских знаках различия не разбирались и разбираться не собирались. Та, которая Мурлыкина, ещё худо-бедно понимала в жандармских погонах, на уровне «выше мужа или ниже», вторая же поручика от полковника не факт, что отличит.

Единственный вопрос, что возник у моих жён, касался знаков об образовании и учёных степенях. Обычно кандидатский знак выдавался тем же учебным заведением, что и диплом, а потому заменял университетский или академический знак полностью. А магистерский знак заменял кандидатский. Но, если звание магистра присваивало не то учреждение, в котором учился его обладатель, то рядом часто носился знак ВУЗа. У меня же первый значок — гражданской академии, хозяйственной. Второй, кандидатский — Военно-инженерной академии в Минске. И далее: с одной стороны, магистерские знаки, технических и военных наук, перекрывали кандидата военной инженерии, но младший значок обозначал наличие высшего военного образования! Получается, надо оставлять? Но, с другой стороны, погоны полковника сами по себе говорят о том же. Больше получаса судили и рядили, но так и не поняли, три знака носить или четыре? Понятно только, что магистерские должны быть выше оставшихся — или оставшегося.

Последний день перед балом я решил потратить с пользой. Напросился на посещение Императорской лётной школы в Гатчине. По инженерной части, ага. Ну, и заодно сбежать от подготовки к балу, которую жёны, «в свете вновь открывшихся обстоятельств» так сказать, развернули заново. Хотя что там разворачивать, если платья новые всё равно взять негде, а все аксессуары (вот же слово противное, на писсуар похожее) подбирали битых две недели⁈ Нервы только потрепать себе и окружающим. Вот я из этого самого окружения и смылся, благо, была даже настоящая причина, а не только повод!

В лётной школе меня, несмотря на все выправленные бумаги, встретили поначалу настороженно. Пришлось по совету деда, который ради такого дела высунулся из тех глубин, куда забивается при посещении Двора, представиться в качестве изобретателя дельталёта и обладателя первого лётного экземпляра, который сам же и пилотирую. После нескольких контрольных вопросов во мне признали пусть и «слегка неправильного», но своего брата-пилота, который бывал в небе, и отношение сразу же разительно изменилось. Пришлось, правда, рассказать официальную версию истории изобретения своего летательного аппарата, зато удалось плавно перейти к жалобам.

— Понимаете, господа, я ведь летаю практически «на глаз»: высотомера нет, измерителя воздушной скорости нет, датчика ветра — нет.