Шторм в сердце империи - Ян Анатольевич Бадевский Страница 18

— Хм, ты прав. Это ведь шанс поквитаться с Альбрандом за всё.

— И я о том.

— Но мы не сможем претендовать на контрибуции.

— Сможем. Если вынудим их объявить войну официально. Или предоставить нам повод бросить им вызов.

— Вряд ли они дёрнутся, сражаясь с тобой.

— Посмотрим.

— И кому достанутся трофеи в случае победы? Мы с тобой официально ничего не подписывали.

— Давайте так, — предложил я. — На кого нападут с объявлением — тому и плюшки. Но он же поделится с партнёром. Идёт?

— Хм. Без договора?

— Даю слово чести, что разделю добычу с вами поровну. Не вижу смысла обманывать — у нас долгосрочное сотрудничество в разных сферах. Один завод чего стоит.

— А мне нравится, — Мещерский вдруг повеселел. — Как в старые добрые времена.

— Барон Иванов плохого не посоветует.

— По рукам. Даю слово чести, что разделю всё поровну, если эти, как ты любишь говорить, упыри объявят мне войну.

— Замётано, князь.

И мы повесили трубки, довольные друг другом.

Но веселье только начиналось.

Чтобы поживиться за чужой счёт, мне нужно было придумать повод для войны с Раевскими. Повод был у них — я убил Самуила Владимировича и угнал не самый дешёвый дирижабль. А вот у моего Рода, по идее, никаких претензий быть не должно. Я ведь не смогу доказать, что виноградник сожгли по приказу этих ребят…

Что ж.

Проработаю ещё одну идейку.

— Бродяга, я хочу поговорить с Джан. Пригласи её в мой кабинет.

Через пять минут в кабинет ворвался недовольный вихрь.

— Серёжа, что случилось? У нас ужин, между прочим.

— Тема безотлагательная. Джан, дорогая, ты же в курсе, что наши активы в «Транскапитале» бессрочно заморожены, а завалить Грессер-Гамову пока не выходит?

Девушка закатила глаза:

— Серёжа, ты хоть изредка соблюдаешь нормы приличий? Что это за слово такое — «завалить»?

— Ну, если тебе больше нравится… — я на секунду задумался. — Упокоить. Отправить к праотцам. Прервать бренное существование. Познакомить с Хароном. Взвесить на весах Анубиса…

— Достаточно! — рассмеялась Джан. — Я тебя поняла!

— Отлично. Эта тварь скрывается, а у нас отрезали очень серьёзную статью доходов. И я решил это обсудить, пока у нас вообще всё не отжали.

— Отжали? — турчанка вскинула бровь.

— Я всегда так говорю.

— В высшем обществе так не принято.

— Ой, всё. Ты готова к разговору?

Девушка посерьёзнела:

— Само собой. У тебя есть план?

— Да. Я вот подумал… не факт, что смерть Грессер-Гамовой вообще решит судьбу наших вложений. Она ведь уже запустила механизмы. Но почему бы нам не задействовать собственные связи?

Очаровательно улыбнувшись, Джан приблизилась ко мне и погладила по щеке.

— Наконец, ты стал мыслить, как представитель высшего класса. А не как шиноби. Намекаешь на моего отца и его обширные знакомства?

— Как быстро ты улавливаешь намёки.

— Я уже об этом подумала. И успела переговорить с папой.

Девушка сделала паузу, загадочно улыбаясь.

— Не томи, — попросил я.

— Ну, он дал парочку мудрых советов.

— Так он не может надавить на Ганзу?

— Очень сложно давить на Ганзу, Сергей. Почти нереально. Напоминаю, что эта организация держит нейтралитет в войнах, обеспечивает конфиденциальность и…

— … хапает чужое, если попросят, — закончил я. — Никому нельзя доверять. Хоть ты собственный банк открывай…

Глядя на моё лицо Джан насторожилась:

— Эй, ты же не серьёзно?

— В каждой шутке… — я многозначительно усмехнулся. — Ладно, я всё понимаю. Ганза хорошо устроилась, помогает всем отмывать бабки и развивает торговлю. А где деньги, там и власть.

— И эта власть не по зубам моему отцу, — добавила Джан.

— Тогда давай вернёмся к его мудрым советам.

— Ну, он говорит, что связи — это палка о двух концах. Взять, например, совет директоров «Транскапитала». Есть там один хороший знакомый герцогини. Я бы даже сказала, дальний родственник. А есть ещё несколько директоров, имеющих свои интересы в Халифате. И очень рассчитывающих на торговые преференции со стороны Махмуда Шестого. Как тебе такой расклад?

Я крепко задумался.

Правитель Халифата был моим должником. Конечно, я бы предпочёл использовать этот инструмент при более серьёзных проблемах, но… Судьба распорядилась вот так.

— Хорошо, — сказал я. — Вот разберусь с нашими врагами — и отправимся в Стамбул.

— Можно и ещё куда-нибудь заглянуть, — промурлыкала Джан. — У отца хватает курортной недвижимости. Средиземное море тебе понравится, я уверена!

Кто бы сомневался.

Я там перерождался много раз, но больше всего почему-то запомнились цирки Римской империи. С кровью на песке и беснующейся толпой на трибунах.

— Подумаем, — уклончиво ответил я.

— Значит, ты согласен! — обрадовалась девушка. — Позвоню папе!

Вот она — женская логика.

Возразить я не успел.

Джан обернулась в дверях и добавила:

— Не опаздывай к ужину.

Война на пороге, а у неё ужин.

Как только закрылась дверь, раздался голос домоморфа:

— Входящий звонок.

Этой фразе я его научил.

— Кто уже там?

— Мастер Багус.

— Соединяй.

Начальник СБ звонил с очередной порцией «добрых» вестей. Главы двух Родов, с которыми я схлестнулся, вылетели из своих владений в Казань. Понятия не имею, чем обусловлен выбор города, но Багус уверен, что они согласовывают намечающийся договор о военном сотрудничестве.

Я всерьёз задумался над тем, чтобы отправиться в змеиное гнездо и перебить там всех. Но Багус меня разочаровал — место встречи держится в строжайшей тайне. Даже за самолётами Чёрное Око проследить не может — когда они вылетели и где приземлятся, всё засекречено. Мы знаем факт. Понимаем, какие события произойдут. Наши агенты отправлены к аэровокзалу Казани, и если там будет замечен кто-то из участников переговоров, мы сможем за ним проследить. Но проблема в том, что РИ поделена между людьми, имеющими собственные аэродромы и площадки для дирижаблей. Существуют и закрытые дворянские клубы для приватных встреч, располагающие небольшими посадочными полосами. Как правило, такие локации обустраиваются в сосновых лесах, на природе, в живописной местности. Подальше от любопытных глаз.

— Продолжайте наблюдение, — вздохнул я. — Постарайтесь раздобыть список закрытых дворянских клубов Казани с собственными аэродромами.

— Не думаю, что их будет много, — предположил индонезиец.