Маркатис #2. Курс 1. Октябрь. 18+ (с иллюстрациями) - Гарри Фокс Страница 18

Вскоре я почувствовал знакомое нарастание. Я медленно вышел из неё. Лана, понимая, развернулась и снова опустилась передо мной на колени, её алые глаза смотрели на меня снизу вверх с обожанием и ожиданием.

Я взял свой член в руку и начал быстро дрочить, глядя на её разгорячённое лицо и её великолепную грудь. Через несколько секунд я кончил, и тёплая сперма густыми полосами легла на её бледную кожу, контрастируя с её тёмными сосками.

Лана замерла, внимательно глядя на это зрелище. Затем она с любопытством подняла палец и провела им по одному из белых следов, размазывая его по своей коже. Она посмотрела на свой палец, затем снова на меня, и с лёгкой, смущённой улыбкой начала нежно ласкать свою грудь, растирая мою сперму по нежной коже, как будто это был самый дорогой крем. Её глаза сияли смесью невинного любопытства и откровенной похоти.

Струи горячей воды смыли с нас остатки напряженного дня и следы страсти. Мы стояли под душем, обнявшись, не в силах прервать этот момент. Мои руки скользили по её мокрой коже, а её пальцы рисовали узоры на моей спине. Мы целовались, смешивая капли воды со вкусом друг друга, не обращая внимания на время.

Наконец, с сожалением выкрутив воду, мы нацепили на себя мокрую одежду. Ткань неприятно прилипла к коже, но это казалось мелочью. Взявшись за руки, мы, словно два мокрых котёнка, выскользнули из душевой и направились обратно в комнату.

Мы влетели в комнату, всё ещё смеясь и толкаясь друг о друга. Лана сразу же схватила с полки два сухих полотенца и одно бросила мне.

— Держи, вытирайся хорошенько, — сказала она, уже энергично вытирая свои длинные волосы.

Я принялся вытирать лицо и шею, чувствуя, как тяжёлая ткань впитывает влагу.

— Что-то вы долго, — раздался голос Зигги. Он и Таня сидели на кровати, явно закончив свои дела и теперь с интересом наблюдая за нами.

— Да… серьёзный разговор был, — ответил я как можно более невозмутимо, проводя полотенцем по волосам.

— Угу, — флегматично протянула Таня, поправляя свои очки. Её взгляд был красноречивее любых слов.

Лана, стоя ко мне спиной, обернулась и бросила на меня такой игривый, полный тайного смысла взгляд, что у меня ёкнуло сердце. Она не могла оторвать от меня глаз, и на её губах играла счастливая, немного хитрая улыбка.

— А чего мокрые? — с притворным простодушием спросила Таня, явно получая удовольствие от ситуации.

Лана фыркнула, прежде чем я успел ответить.

— Употели, Тань! Сама знаешь, какие жаркие бывают… дискуссии.

— Знаю, — Таня ухмыльнулась. — Но должна же я была тебя немного подразнить.

Я посмотрел на Лану, на её сияющее лицо и мокрые, растрёпанные волосы, и понял, что все сегодняшние бури и сомнения того стоили.

Я подошёл к своей красотке сзади, пока она вытирала волосы, и обнял её, сложив руки замком на её животике. Она тут же расслабилась, прислонившись спиной ко мне, и накрыла мои руки своими.

— Пьём? — тихо спросил я, обращаясь ко всем, глядя на стол с закусками и бутылками.

— Ура! А то я уже заскучал! — сразу же оживился Зигги, потирая руки.

— Что? Заскучал? — Таня медленно повернула к нему голову, и её голос приобрёл опасные, сладковатые нотки. Её брови поползли вверх из-за стёкол очков.

Зигги замер с открытым ртом, поняв, что совершил стратегическую ошибку. Его взгляд метнулся ко мне, полный немой паники и товарищеской жалости, словно он искал поддержки у того, кто тоже регулярно ходит по минному полю.

Я только усмехнулся, глядя на его побелевшее лицо, и покачал головой.

— Ты сам себя закопал, брат, — с лёгким сарказмом констатировал я.

Лана тихо хихикнула у меня в объятиях, а Таня продолжила смотреть на Зигги с притворной суровостью, поджимая губы, чтобы не рассмеяться. Атмосфера в комнате снова стала тёплой и по-домашнему беззаботной.

Вне времени

Я устроился на краю кровати рядом с Ланой. Она тут же прижалась ко мне плечом, её тепло и запах были такими… настоящими. Умиротворение. Покой. И вдруг…

БАМ.

Моё собственное сердце ударило с такой силой, что грудь физически вздрогнула. Я едва не вскрикнул. Что это? Паника, острая и беспричинная, сковала всё тело.

И тут же в голове, поверх смеха Зигги и Тани, пронзительно и отчаянно:

«Пощады! Умоляю!»

Чей-то чужой, разрывающий душу крик. А следом — низкий, мокрый, ужасающий звук. Чавк. Словно тупой меч с силой входит в плоть. И снова. И снова.

— Роберт? — встревоженно прошептала Лана. — С тобой всё хорошо? Ты… ты побледнел, как полотно.

Я открыл рот, чтобы сказать, что всё в порядке. Просто устал. Но в тот миг я моргнул.

И комната исчезла.

Теперь я стоял в огромном, роскошном зале с мраморными колоннами и расписными сводами. Но великолепие было осквернено. Повсюду — на стенах, на паркете, на шторах — бурые брызги и лужи запёкшейся крови. В воздухе витал сладковатый, тошнотворный запах смерти.

Я смотрел вниз, на свои руки. В одной я сжимал длинный меч, и он был не из металла. Он был из сгустка пульсирующей, ядовито-розовой энергии, с которой капала та же субстанция, что и на стенах.

Я не управлял своим телом. Я был пассажиром. Захватчик внутри моего собственного разума просто вёл его вперёд, по скользкому от крови полу.

Напротив, у огромного трона, стоял мужчина в императорских одеждах, сжимая в руке древко со знаменем, на котором был выткан алый дракон. Его лицо искажала смесь ужаса и ярости.

— Наша империя процветает уже много веков! — прокричал он, но в его голосе слышалась трещина.

Мои губы растянулись в широкой, безумной ухмылке, и из них вырвался леденящий душу, неестественный смех.

— Хы-хы… Забавно слышать это от того, кто просидел всё это время на троне, утопая в пороках. Только вот Драконхеймы… — я почувствовал, как моя рука с мечом поднимается, указывая на него, — … давно утратили былое величие, погружаясь в ласки падших женщин и забыв о долге.

— Сквиртоник тебе этого не простит! — гаркнул император, отступая на шаг.

— Сквиртоник? — мои губы изогнулись с презрением. — Твой бог давно отвернулся от твоего прогнившего рода, Карнелиус. Как и все остальные великие дома. Они видят, во что ты превратил наследие предков.

Я сделал шаг вперёд. Розовая плазма на мече вспыхнула ярче, освещая залитое кровью лицо императора. Вокруг