Предел доверия - Лисавета Челищева Страница 17

— Я предлагаю начать заново, — продолжил Демир. — Контракт. Чистый, без игр и проверок. Ты будешь рисовать, учиться в моей галерее, участвовать в выставках. Никаких закрытых клубов, никаких бывших парней и никаких манипуляций. Только творчество.

— Сугубо творчество? — переспросила я, поворачивая голову.

— Да. Ты и холст. Я и галерея.

Я долго смотрела на него, пытаясь высмотреть подвох. Ветер трепал его волосы, лицо было серьёзным, руки спокойно лежали на перилах.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Допустим, я согласна. Но только на этих условиях.

— Отлично! — Он выпрямился и посмотрел на меня с явным облегчением. — Тогда контракт заключим сразу, как приедем на место. Лука отвезёт тебя в аэропорт, ты слетаешь в Петербург, соберёшь чемодан.

— Чемодан? — я нахмурилась. — Куда?

— В Стамбул, конечно. Моя основная галерея находится там. Ты переедешь ко мне на время контракта. В Турцию. Там, в моём офисе, ознакомишься со всеми документами и решишь, подписывать или нет.

Я уставилась на него, пытаясь переварить услышанное. Стамбул? Переезд? Контракт, который он предлагает подписать на своей территории, в своём городе, в своём офисе?

Он ждал ответа, прислонившись к перилам. В его расслабленной позе не было напряжения. Он будто знал, что я соглашусь раньше меня.

9

9

9

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Я сидела на заднем сиденье такси. За окном мелькали воды каналов, гранитные набережные, размытые дождём контуры собора. Питер. Мой любимый город, где я знала каждый переулок.

Я прилетела сегодня. Оригинала контракта у меня на руках не было — мы договорились с Демиром, что подпишем всё, когда я приеду в Стамбул.

Я открыла сумочку и коснулась пальцами конверта с копией договора, который он мне оставил для ознакомления. Тридцать три дня в его резиденции. Я перечитала одну и ту же строчку трижды: «Без обязательств сексуального характера». Формулировка была настолько точной, что от неё веяло издёвкой. Он знал, что эта недосказанность будет мучить меня. Он играл со мной, заставляя саму желать того, чего я якобы хотела избежать.

Я вошла в квартиру и сразу услышала стук клавиш. Инна сидела на кухне в окружении чашек с остывшим чаем и вороха распечатанных договоров. Увидев меня, она захлопнула ноутбук и вскочила.

— Ну наконец-то! Карина, ты пропала на несколько дней, я уже не знала, что думать. Ты говорила — на день, а сама пропала. Что случилось? Ты в порядке?

— В порядке, Ин, не кипиши. Просто всё закрутилось быстрее, чем я планировала. Москва, открытие галереи, закрытый приём. И Демир сделал мне предложение.

Инна уставилась на меня с открытым ртом, потом схватила за плечи и усадила за стол.

— Он тебе что, замуж позвал? Карина, не молчи!

— Господи, нет, не замуж. Работать. Он предлагает контракт на месяц. Я буду жить в его резиденции в Стамбуле, рисовать, учиться в его галерее. Официальный документ, интенсивное кураторство.

Инна помолчала, переваривая, потом медленно опустилась на стул напротив.

— Месяц в его резиденции? В Стамбуле? Карина, ты вообще понимаешь, что о нём говорят? Я тут такого про него начиталась. Каждая его муза после такого месяца становится знаменитой, это да. Но ты знаешь, что они рассказывают потом? Ходят слухи, что все они проходят через его постель.

— Я читала, да, — ответила я спокойно. — Но в контракте прописано: без обязательств сексуального характера. Я еду работать. Всё остальное меня не касается.

Инна фыркнула и скрестила руки на груди.

— Без обязательств сексуального характера — это просто бумажка, Карин. Ты сама-то веришь в то, что он будет её соблюдать?

— Я еду не за этим, — отрезала я. — Это мой шанс. Ты сама говорила, что я годами сижу в безвестности. Он может дать мне выставки, имя, контракты. Если я откажусь, то потом буду жалеть всю жизнь.

Инна долго смотрела на меня, потом вздохнула и покачала головой.

— Ладно, я тебя понимаю, конечно. Такой шанс выпадает раз в жизни. Но будь осторожна, ладно? Если что-то пойдёт не так, ты сразу звонишь мне. И когда будешь подписывать контракт, тоже мне звони.

— Договорились, — я слабо улыбнулась.

Инна хлопнула ладонью по столу и поднялась.

— Тогда решено. Такое событие надо отметить! Я сбегаю за хорошим вином, а ты пока переоденься. Посидим, поболтаем по-человечески.

Я кивнула и, пока она возилась в прихожей, незаметно выскользнула из кухни. Прошла в свою мастерскую, закрыла за собой дверь и остановилась посреди комнаты. Мой привычный безопасный мир.

Я подошла к мольберту, закрепила чистый лист плотной бумаги, взяла брусок чёрного угля и замерла. Пальцы сами сжали уголь, и я начала рисовать, почти не глядя, будто рука жила отдельно от сознания.

Уголь зашуршал по бумаге, оставляя жирные чёрные следы. Сначала проступили плечи — широкие, мужские, с рельефными мышцами, затем торс, напряжённые бёдра. Вокруг фигуры я растёрла угольную пыль ладонью, создавая эффект пульсирующего тёмного пламени. Потом пошли цепи — рваные штрихи, впивающиеся в кожу, сковывающие грудь и запястья. Я рисовала быстро, яростно, и в какой-то момент поняла, что изображаю его. Демира. Волевой подбородок, жёсткая линия губ в издевательской усмешке, высокие скулы. Длинные тёмные волосы падали на лоб, почти скрывая верхнюю часть лица.

Когда я поднесла уголь к глазам, рука дрогнула. Я попыталась прорисовать зрачки, но не смогла. Стоило представить эти чёрные щели демона из кошмара, как внутри просыпался парализующий страх.

Я оставила глазницы пустыми — тёмными провалами, из которых на меня смотрела сама пустота. Отступила на шаг. С рисунка на меня глядел прекрасный пугающий демон в цепях. От него веяло животной силой. Мне стало не по себе.

— Кто ты такой на самом деле, Демир Османоглу? — прошептала я.

Рисунок молчал. Я свернула лист пополам и спрятала в самый дальний ящик стола, завалив старыми эскизами.

— Карина! Я вернулась, открываю вино! Иди сюда! — голос Инны из коридора выдернул меня из оцепенения.

Я застала Инну в коридоре — она уже держала в одной руке связку ключей, а в другой — бокал с вином. От неё пахло цитрусовыми духами и той деловой суетой, которая обычно предшествовала её крупным сделкам.

— Подруга, я сделаю всё, чтобы ты была готова, — заявила она, оглядывая мои испачканные графитом джинсы.