Лезвие и цветок - Тим Волков Страница 13

— С пилами, с топорами?

Девушка расхохоталась:

— Да нет, что вы! Просто я по разговору ихнему поняла. Они все про углы говорили…

— Так, может, математики? — хохотнул доктор. — Или землемеры.

Тут уже засмеялись все, кроме Шлоссера. Тот лишь легка улыбнулся и качнул головой:

— Ох, Галина, Галина… «Угол» на воровском жаргоне как раз и означает — «чемодан»! Ну, о парнях вы вокзальным милиционерам расскажете. Хотя, честно сказать, особой надежды на вещички свои не питайте.

— Да что уж теперь, — сложив руки, Галя тяжко вздохнула. — Ничего там такого и не было. Платье только жалко… мамино.

* * *

На следующий день, с обеда, доктор взял в наркомовском гараже «Минерву» и покатил в лабораторию. Судя по анализам, у Антона Антоновича Рыбакова явно диагностировалась застарелая язва желудка. Как, собственно, Иван Павлович и предполагал.

Что ж, нужно было ехать… Раз уж тот признавал только одного доктора — Петрова! Кстати, товарищ Семашко Рыбаковым уже интересовался и просил Иван Павловича держать его самого в курсе. Они с Антоном Антоновичем были старые друзья.

Заехав в аптеку, доктор прикупил кое-какие лекарства и покатил за город, в Подмосковье.

Свернув на лесную дорогу, Иван Павлович невольно залюбовался рвущимися к небу соснами. Усадьба находилась прямо посреди леса, на берегу небольшого озера. Старый, купеческий дом, с колоннами и мезонином, уютный двор, набухшие на кустах сирени почки. А воздух? Какой здесь был воздух! Прямо хотелось ложками есть.

Рыбаков — высокий, худой, но ещё крепкий старик, встретил доктора на крыльце.

— А я слышу — машина! Думаю — кто?

— Здравствуйте, Антон Антонович, — Петров поздоровался с хозяином за руку. — Ну, что же — приступим к лечению! Вижу, вы какой-то бледный…

— И не говорите, — опираясь на трость, Рыбаков отворил дверь. — Вот, даже во двор теперь редко спускаюсь. Потому что потом на крыльцо трудновато… Годы! Вы проходите, проходите…

В большой, с высокими потолками, гостиной уже был растоплен камин. Иван Павлович сел в предложенное кресло напротив хозяина.

— Сейчас и чайку… Глаша! Глаша! Поставь, пожалуйста, чайник.

— Сделаю, Антон Антонович! — донесся веселый женский голос. По всей видимости — из кухни.

— Домоправительница моя, — пояснил Рыбаков. — Помогает. Без нее и не знаю, что б и делал. Однако, слушаю вас. Как там мои дела? Поживу еще немножко?

Старый большевик шутил, но его низкий и мягкий голос заметно дрожал, да и лицо было слишком уж бледным.

Бледное лицо, постоянная усталость — гемоглобин низковат. Ну так, а что же вы хотите при внутреннем кровотечении?

— Предупреждаю, Иван Павлович — ни в какие больницы я не поеду!

— Да знаю, знаю. Вы это уже говорили, кажется… Ну, что ж — вот ваш диагноз…

Доктор чуть не лукавил, рассказав пациенту все и предупредив о возможных осложнениях.

— Да понял я, понял… — выслушав, нетерпеливо покивал хозяин. — Что делать-то?

— Лечится, Антон Антонович! — улыбнулся гость. — Полный покой, диета… Молочко пейте. И вот, кое-что я вам прописал… Будете принимать. Тут сульфат атропина… еще — дицитрат висмута трикалия — для блокировки хеликобактер пилори…

— Хели-ко… Это еще что за зверь?

— Бактерия, вызывающая язву. Надо ее вывести, иначе напрасны все наши труды. Итак…

Иван Павлович со всей строгостью посмотрел на хозяина:

— Питаться будете дробно, пять-шесть раз в день, небольшими порциями, как я вам в прошлый раз и говорил. Слишком горячее и слишком холодное тоже не есть. Никаких крепких бульонов, тем более — ухи. Так же избегайте жареного, копченого, соленого, маринованного, острого…

— Господи-и, Господи… — замахал руками Антон Антонович. — Ничего нельзя! Что же мне теперь, до конца жизнь только постную кашу и есть?

— До излечения — избегайте. А мясо, рыбку, курочку — все же можно. Отварными или тушеными… А лучше всего — на пару!

— Хорошо, хорошо, я скажу Глаше…

Вошла Глаша — крепенькая деревенская женщина лет сорока. Принесла на подносе две фаянсовые чашки и чайник.

— Сейчас еще пироги! — подмигнув доктору Рыбаков. — Знаете, какие Глаша печет пироги? Язык проглотишь.

— Нет, нет, — Иван Павлович строго погрозил пальцем. — Никаких пирогов, тем более — свежих. Только белый слегка посушенный хлеб. Поняли, Глаша?

— Угу… Пойду тогда, подсушу…

— Иди-иди голубушка, — улыбнулся хозяин.

— Вам бы еще гемоглобин повысить… Ну, железо в крови.

— Господи! — Антон Антонович лукаво прищурился. — Это что же, теперь железные опилки придется есть? Ну, на нашем заводе этого-то добра сыщется!

— Ну, уж не опилки… — хмыкнул доктор. — Но, гематоген пусть Глаша в аптеках поищет. Слышали про гематоген? Микстура на основе яичного желтка и бычьей крови. Изобретение швейцарца Адольфа Гоммеля. Дефицит страшный! Но, постараюсь в следующий раз привезти… Да, Антон Антонович! Хочу сразу предупредить — если лечение не поможет, будем оперировать.

— Вы будете? — уточнил Рыбаков.

— Да, лично я.

— Ну, вы хоть пилой пилите! Глаша, ну что там с пирогами? Я-то не буду. А уж вы, дорогой Иван Павлович, откушайте.

Гематоген никак не вылезал из головы доктора почти все дорогу. В те времена сей препарат делали именно в виде микстуры, иногда даже на красном вине. Микстура быстро портилась, и в самом начале века врач Ошер Вайншенкер из Санкт-Петербурга изобрел способ вакуумной сушки бычьей крови и представил новый препарат «Сангвинол» в виде таблеток, покрытых сахарной глазурью. Увы, дело заглохло…

А ведь хорошо бы! На тех же заводах, в Люберцах! Либо на том, что производил пенициллин, либо — на «глюкозном». Наверное, второй даже более предпочтительней. Дать задание в наркомате, пусть ищут технологию. Тому же Ковалеву и поручить — он парень хваткий.

Да, если висмут не поможет, если уровень резистентности бактерий к висмуту слишком высок… Тогда — что-то на основе пенициллина. Скажем, амоксициллин… В Люберцах надо бы синтезировать…

Господи! Они же здесь про хеликобактер… ни сном, ни духом! Надо по всем медицинским ВУЗам. Приказом Наркомздрава внести в программы. И — при повышении квалификации врачей… и в медицинских журналах… Везде!

* * *

Заручившись поддержкой начальства, Иван Павлович в тот же день поехал в Люберцы, благо самому теперь не надо было рулить — наркомздравовский водитель, жизнерадостный молодой парень по имени Кузьма как раз вышел с отгулов. Брал по какому-то личному вопросу