Развод и замуж за спасателя - Селин Саади Страница 7

на окраине.

Жить на чемоданах в гостинице больше невыносимо.

Такси тормозит у стеклянных дверей отеля. Я вылезаю из машины, чувствуя, как гудят ступни.

На мне всё еще рабочие штаны со светоотражающими полосами и темная водолазка. Волосы собраны

в растрепанный пучок.

Я хочу только одного — встать под горячий душ и смыть с себя запах крови, пыли и чужого

страха.

Но моим планам не суждено сбыться.

Когда я захожу в ярко освещенное лобби, то снова вижу его.

На кожаном диване, закинув ногу на ногу, сидит Илья. Идеально скроенный дорогой костюм, ни

единой складки. Запястье охватывают швейцарские часы.

Он выглядит так, словно сошел со страниц глянцевого журнала, и на фоне уставшей, пропахшей

гарью меня, этот контраст бьет по глазам особенно больно.

Илья поднимает взгляд, замечает меня и медленно встает. На его лице появляется

снисходительная, мягкая улыбка. Та самая, которой он всегда пользовался, чтобы сгладить

углы.

— Боже, Полина, — он качает головой, подходя ближе.

В нос ударяет запах его селективного парфюма. Раньше я любила этот запах, а теперь тошнит.

— На кого ты похожа?

— Что ты здесь делаешь, Илья? — мой голос звучит сухо и бесцветно.

У меня абсолютно нет сил на скандалы.

— Приехал забрать свою жену, — он пытается взять меня за руку, но я резко отступаю назад: —

Поль, ну хватит. Поиграла в обиженную девочку, понюхала жизнь на дне, и достаточно.

Возвращайся домой, я заказал столик в твоем любимом ресторане.

Я смотрю на него и не верю своим ушам.

— Поиграла? — тихо переспрашиваю я: — Ты думаешь, моя работа — это игра?

— Я думаю, что это истерика, — Илья пожимает плечами, окидывая взглядом мою грязную форму:

— Ты блестящий врач, Полина. А сейчас ты выглядишь как... чернорабочая. Месишь грязь с

мужиками в спецовках, зачем тебе это? Чтобы мне что-то доказать? Я всё понял. Я был неправ,

оступился. Давай закроем эту тему.

Слова Ильи звучат ровно, и до зубовного скрежета логично, как диагноз.

Для него измена на рабочем столе с медсестрой — это просто "оступился".

Мелкая погрешность.

А то, что я сегодня вытаскивала людей с того света — это истерика.

Перед глазами вдруг встает лицо Соболева: грязное, суровое, прокопченное дымом. Человека,

который ненавидит меня, но грубо затягивает мне каску, потому что ему не плевать, выживу я

или нет.

— Мы ничего не будем закрывать, Илья, — я смотрю ему прямо в глаза, чеканя каждое слово: —

Я не вернусь. Мой адвокат отправит тебе документы на развод. А теперь уйди, я хочу спать.

Я делаю шаг к лифтам, но Илья вдруг перехватывает меня за локоть. Его пальцы сжимаются,

причиняя мне боль. Вся его мягкость слетает в одно мгновение, обнажая холодного,

расчетливого эгоиста.

— Ты не поняла, Полина, — его голос падает до угрожающего шепота, а глаза сужаются: — Ты

без меня — никто. Я уже закрыл тебе двери в лучшие клиники города. Думаешь, я позволю своей

жене мотаться по помойкам и позорить мою фамилию?

Я пытаюсь выдернуть руку, но он держит её слишком крепко.

— Отпусти.

— Я перекрою тебе кислород, — цедит Илья, наклоняясь к моему лицу.

В его глазах плещется темная злоба человека, у которого забрали любимую игрушку.

— Ты вылетишь со своей базы спасателей так же быстро, как устроилась. Я сделаю всё, чтобы

ты сама приползла ко мне, умоляя вернуть твою прежнюю жизнь.

— Я уже все слышала, прибереги свои угрозы, — выплевываю я и собирая остатки сил, вырываю

локоть из его хватки.

Ухожу, но чувствуя спиной его тяжелый, полный обещаний взгляд. Мои руки дрожат от ярости, а

внутри рождается ледяная, злая уверенность.

Я больше не та удобная жена, которой он привык управлять. И если он думает, что сможет меня

сломать, то он сильно ошибается.

Глава 8

Глава 8

Утренний развод на базе пахнет крепким дешевым кофе, выхлопными газами и машинным маслом.

Я стою в шеренге медиков, кутаясь в форменную куртку с красными светоотражателями, и

пытаюсь согреть ледяные пальцы. Полчаса назад, прямо перед построением, мне звонил мой

адвокат. Заявление о разводе официально зарегистрировано. Раздел имущества в виде нашей

роскошной квартиры и участка за городом, куда вложены деньги моих родителей, обещает быть

грязным и долгим.

Адвокат предупредил, что мой муж рвет и мечет.. Он явно считал, что это просто

показательное выступление, а не настоящая операция по извлечению ненужного органа.

Я поднимаю подбородок и смотрю прямо перед собой. Пусть делает что хочет, моя жизнь

развернута на столько градусов, сколько не бывает.

Макар Соболев стоит напротив, во главе своих «дровосеков».

Высокий, массивный, в черной тяжелой боёвке, он слушает дежурного диспетчера со скучающим,

каменным лицом.

Но я кожей чувствую, как его тяжелый взгляд периодически скользит по нашей шеренге и

спотыкается на мне.

Он смотрит так, словно я пятно на его идеальном протоколе безопасности.

В его глазах читается глухая неприязнь. Наверняка жалеет, что вообще подписал мне допуск, и

ждет малейшей ошибки, чтобы с треском вышвырнуть из своего квадрата.

Еще бы знать за что он так, за то, что я женщина? Или он никак не может забыть мой первый

выезд? А может это исключительно, не знаю, из-за цвета волос. Надо у Жанны узнать, как её

здесь встречали, может тогда я разгадаю этот ребус…

— И к административным вопросам, — вместо диспетчера, голос начальника базы, полковника

Савченко, с которым меня знакомил руководитель отдела кадров, эхом разносится под сводами

ангара, заставляя всех собраться: — В связи с расширением полномочий Федерального центра

медицины катастроф, к нам прикреплен новый руководитель медицинского направления. Он будет

курировать протоколы экстренной хирургии и взаимодействие бригад на выезде.

Я хмурюсь, обычно такие должности занимают седые профессора, которые не вылезают из

кабинетов Минздрава.

— Прошу любить и жаловать, — Савченко делает шаг в сторону, освобождая проход: — Илья

Николаевич.

Мое сердце останавливается.

Просто перестает биться, пропуская удар, затем второй, а потом срывается в бешеный,

тошнотворный ритм.

Из-за спины начальника выходит мой муж.

Бывший муж.

Илья выглядит так, словно сошел с обложки журнала о частной медицине.

Идеально сшитый темно-синий костюм, белоснежная рубашка, ни единой складки. На фоне

прокопченного ангара, грязных пожарных рукавов и тяжелых фургонов он смотрится как

инородное, стерильное тело.

Но он чувствует себя победителем. Он получил иск о разводе и нанес ответный