Босс не по плану - Майя Нур Страница 7

Складываю всё это.

Смотрю на то, что получается.

Убираю подальше.

Потому что я умный человек с высшим образованием и дипломом о переквалификации в налоговом праве, и я отлично понимаю: есть вещи, в которые не нужно вкладываться. Есть люди — закрытые, сложные, с «давно» внутри — с которыми не следует начинать ничего считать.

Потому что бухгалтер всегда знает: если данные ненадёжны — модель не строится.

Всё.

Я еду домой.

За окном метро — тёмный тоннель, и мне почему-то кажется, что в понедельник двадцать второй этаж будет ощущаться немного иначе, чем в четверг.

Немного ближе.

Это, разумеется, ничего не значит.

Глава 5. Понедельник, Полина и правило «не моё дело»

Понедельник начинается хорошо.

Это подозрительно.

Я приезжаю вовремя, паркуюсь правильно, в лифте никого нет, на столе ассистента лежит новый список задач — короткий, всего восемь пунктов, и все понятные. Северов уже за столом, говорит по телефону, кивает мне когда я вхожу. Я сажусь, открываю ноутбук, начинаю работать.

Тишина. Кофе в одиннадцать. Письма, звонки, таблицы.

Всё как обычно. Всё хорошо.

Я жду, когда что-нибудь пойдёт не так.

Не так идёт в половине двенадцатого.

Дверь на двадцать второй открывается — не так, как открывают деловые люди, которые входят работать. А так, как открывают люди, которые входят и сразу заполняют собой всё пространство.

Женщина.

Лет тридцати пяти. Высокая. Тёмные волосы собраны небрежно — из тех небрежностей, которые стоят дорого и занимают много времени. Пальто цвета слоновой кости. Каблуки, которые не снимают на корпоративах. Лицо — красивое, острое, с таким выражением, как будто она всегда немного впереди разговора.

Она смотрит на меня.

— Где Артём? — спрашивает она.

— Артём уволился, — говорю я. — Вы к Максиму Андреевичу?

— К Максиму. — Она произносит это без отчества — коротко, как произносят имена людей, которых знают давно и с другой стороны. — Я Полина. Скажите, что пришла.

— Минуту.

Я встаю, стучу в дверь кабинета, приоткрываю.

— Максим Андреевич, к вам Полина.

Пауза. Короткая, но заметная — та самая, которая бывает, когда человек слышит имя и что-то внутри него реагирует раньше, чем он успевает это контролировать.

— Пусть войдёт.

Я отхожу. Полина проходит мимо меня — близко, с лёгким запахом дорогих духов — и закрывает за собой дверь.

Я сажусь. Смотрю в экран.

Начинаю работать.

Не думаю ни о чём.

Они разговаривают сорок минут.

Я не слышу слов — только интонации. Его голос — ровный, как всегда. Её — переменчивый: то тише, то чуть резче, то с паузой. Один раз — что-то похожее на смех. Её, не его.

В час дня дверь открывается. Полина выходит. Смотрит на меня мельком, как смотрят на предметы интерьера, — не оценивая, просто фиксируя.

— Максим сказал, вы из бухгалтерии? — спрашивает она.

— Да. Временно помогаю.

— Понятно.

Она надевает пальто — одним движением, красиво, как будто всю жизнь тренировалась. Идёт к выходу.

На пороге останавливается.

— Он сегодня обедает? — спрашивает она, не поворачиваясь.

— Не знаю, — говорю я честно.

Она уходит.

Я сижу и смотрю на закрытую дверь кабинета. Потом на входную дверь, за которой исчезла Полина. Потом снова на экран.

Работаю.

Это не моё дело. Совершенно.

В два часа Северов выходит.

Проходит к кофемашине — на двадцать минут позже обычного. Делает американо. Стоит у окна. Москва за окном серая и будничная.

Я жду.

— Климова.

— Да.

— Мне нужен список всех текущих контрактов с датами окончания. До конца недели.

— Хорошо.

Пауза.

— Полина Викторовна — она партнёр по одному из старых проектов, — говорит он. Просто говорит. Без вопроса с моей стороны.

Я смотрю на него.

— Я не спрашивала.

— Знаю.

Он возвращается к столу.

Я смотрю в экран и думаю: человек, который объясняет то, о чём его не спрашивают — объясняет это себе. Не мне.

Это очень интересное наблюдение.

Я убираю его в ту же папку, что взгляд в лифте, историю про парковку и итальянский «так получилось».

Папка становится заметно толще.

После обеда заходит Тамара Игоревна — якобы по документам, но документы она кладёт на стол и остаётся стоять.

— Видела Полину, — говорит она.

— Угу, — говорю я.

— Она была?

— Была.

— Долго?

— Сорок минут примерно.

Тамара Игоревна делает лицо, которое не является лицом удивления только потому, что она его тщательно контролирует.

— Понятно, — говорит она.

— Тамара Игоревна, — говорю я. — Кто она?

Пауза. Тамара Игоревна смотрит на меня, потом на дверь кабинета, потом снова на меня.

— Это не мне рассказывать, — говорит она наконец.

— Но вы знаете.

— Знаю.

— И не скажете.

— Не скажу.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня с выражением человека, которому жаль, но который считает, что некоторые вещи должны открываться сами, а не через посредников.

— Скажу одно, — говорит она. — Давно. Это всё, что тебе нужно знать для начала.

Она берёт свои документы и уходит.

Я сижу.

«Давно».

Он сказал «один раз. Давно». И Тамара говорит «давно». И Валерий сказал «так получилось».

Я складываю эти три слова вместе и получаю контур — нечёткий, как карандашный набросок, где линии только намечены, но не прорисованы. Человека с историей. С чем-то, что закрыло за собой дверь и осталось внутри.

Мне не нужно знать что именно.

Совершенно не нужно.

Я открываю реестр контрактов и начинаю работать.

В четыре часа происходит первое.

Я имею в виду — первое настоящее. То, после чего папка с наблюдениями уже не просто толстеет — она начинает весить.

Я несу Северову распечатку — промежуточный вариант реестра, первые двадцать позиций. Стучу. Вхожу.

Он сидит за столом, но не работает. Просто сидит. Смотрит в окно — не так, как обычно смотрит в рабочей паузе, а как-то иначе. Как смотрят, когда думают не о работе.

Я кладу распечатку на край стола.

— Промежуточный вариант. Остальное к среде.

Он не отвечает.

Я жду секунду. Разворачиваюсь, иду к двери.

— Климова.

— Да.

— У