Любовь под запретом - Юлианна Страница 5

— Знаю. Но пока не могу.

— И когда он уедет? — недовольно спросил Франсуа, чувствуя раздражение.

— Не мешай слушать.

Лея не хотела обижать его, но и заставлять думать, что между ними что-то возможно, тоже неправильно. Эмин прав. Если Франсуа к ней что-то чувствует помимо дружеских чувств, она не имеет права отвечать ему взаимностью.

Да и если бы могла, не стала бы. Он веселый, с ним интересно, но он…

— Не Эмин.

— Что? — спросил Франсуа, и она закрыла рот ладонью, поняв, что сказала это вслух.

— Ничего. Извини.

Закрыв глаза, она отвернулась и замерла. Что она только что сказала? Франсуа не привлекает ее, потому что он не Эмин?

Черт. Кажется его приезд, снова разбередил старые раны.

Вибрирующий звук, дал понять, что ей на телефон пришло сообщение, и она решила не смотреть, потому что преподаватель был слишком требователен в таких вопросах, не разрешая болтать и включать телефоны.

После пары они спустились в кафетерий, выпить кофе.

— Лея, скажи, у него есть братья? — спросила Жаклин.

— У кого? — спросила она, открывая мессенджер.

«Доброе утро. Прости, что не предупредил и рано уехал. Буду дома вечером. Ресторан или ужин дома?» Эмин.

— Да у мужа твоего? — злилась Жаклин, толкая подругу в плечо. — Ты меня вообще слушаешь?

— Может, мы уже сменим тему? — настаивал Франсуа, давя интонацией и смотря на подругу.

— А что я такого сказала?

— Можем поговорить о чем-то, кроме этого грубияна?! — злился Франсуа.

— Кто грубиян? — улыбнулась Лея, убирая телефон.

«Прощаю. Лучше дома. Что хочешь на ужин?» Лея.

— Никто малышка. Никто, — улыбнулась Жаклин. — Франсуа просто завидует.

— Кому? — удивилась Лея.

— Ему, — улыбка Жаклин была дерзкой и очаровательной.

— Вот еще! — нахохлился Франсуа. — Завидовать этому идиоту?

— Ну-ну, продолжай? — Жаклин даже подалась вперед, смотря то на него, то на Лею.

— Хотя ты права. В этом плане я ему очень сильно завидую, — бросил он, стрельнув по Лее таким грустным взглядом, что Жаклин сжалилась и погладила его по щеке.

— C'est la vie, mon cher. (Такова жизнь, мой дорогой)

Лея читала очередное сообщение от Эмина, улыбаясь и совершенно не слушая о том, что говорили ее друзья.

«Съем все, что приготовишь. Паста с морепродуктами была потрясающей» Эмин.

«Тогда купи красного вина. Сделаю стейки с овощами» Лея.

«Как прикажешь» Эмин.

Решив ничего не отвечать на это, Лея подняла голову и наткнулась на две пары любопытных глаз.

— Я вся внимание, — проговорила Жаклин, с таким придыханием, что она невольно насторожилась. — Ты так мило улыбалась приходящим сообщениям, что мы с Франсуа решили устроить допрос с пристрастием, да? — продолжила она и толкнула его.

Франсуа пожал плечами, за что тут же, получил очередной тычок в плечо.

— Да.

— Ничего такого. Эмин просто спрашивал, какие планы у нас на вечер и не хочу ли я поужинать в ресторане?

— А ты?

— Не хочу, — улыбнулась она, складывая руки в замок и опираясь на них подбородком.

— Клянусь, ты самая неромантичная женщина в мире!? — воскликнула подруга.

— Жаки, отстань от нее! — вступился за Лею, Франсуа. — Она сама знает, куда и с кем ей ходить.

— Хотя если честно, он прав, — нахмурилась Жаклин. — Такого мужчину не стоит выводить в свет. Растащат на атомы.

Лея покачала головой, ничего не отвечая на ее замечание, и понимая, что она недалека от истины.

5. Ужин

Открыв дверь ключом, Эмин улыбнулся, слыша, как приятная музыка вновь разливается по дому. Он уже даже видел свою жену, танцующей у плиты в одной майке.

Когда он вошел в гостиную, Лея была в сиреневом платье с запахом. Волосы она убрала в хвост, на лице ни грамма косметики, в ушах небольшие колечки. Он неожиданно замер, разглядывая ее. Она была очаровательной и милой.

— Привет.

В этот раз она не подскочила, но обернувшись, была удивлена тому, что он принес букет цветов.

— Что за повод?

— Цветы должны быть обязательно по поводу? — улыбнулся он, но заметив ее скептический взгляд, кивнул. — Я прощу прощения за вчерашнее поведение и свои грубые слова.

— Теперь верю, — она взяла их из его рук, и понесла к раковине. — Спасибо. Они великолепны. Откуда ты знаешь, что я люблю гортензии?

— Спросил у твоей сестры, — признался он, понимая, что она догадалась бы.

— Умно.

— Я еще раз обдумал твои вчерашние слова и понял, что ты права. Ты ничего не знаешь обо мне, а я о тебе. И мне хотелось бы это исправить.

— Зачем? — она замерла.

Если она сейчас повернется к нему, он все поймет по лицу. Пульс участился, и она взяла себя в руки, ставя цветы в вазу и поворачиваясь к нему, чтобы отнести их на стол.

— Потому что не хочу, чтобы ты меня боялась, — было видно, что ему и вправду неприятен ее страх. — Поэтому отвечу сегодня на все твои вопросы.

— Правда?

— Да.

— Хорошо, — пожала она плечами, совершенно не готовая к этим вопросам. — Поможешь накрыть стол?

Как только они сели и выпили по паре глотков, Эмин махнул рукой и отрезал кусочек мяса.

— Можешь спрашивать.

Лея не знала, что именно хочет знать о нем, но ее очень интересовали другие вопросы, которые могли бы приоткрыть завесу тайн в его душе.

— Если бы Джамиль не женился на Ираде, ты бы…

— Женился бы я на тебе? — закончил он и Лея кивнула. — Ты ждешь от меня честности, верно?

— Да.

— Нет. Я не рассматривал тебя как свою невесту.

— То есть, если бы не отец, ты бы не женился на мне?

— Нет.

— Ты поэтому не спишь со мной? — вопрос вырвался прежде, чем она успела подумать, и он замер, не донеся вилку ко рту. — То есть…

— Хочешь спать в моей постели? — его удивление было неподдельным.

— Нет. Я просто… брачной ночи не было, и я не могла понять почему? — она пожала плечами. — У тебя кто-то есть?

Эмин прошелся по ней цепким взглядом и усмехнулся, отпивая вина.

— Разве я могу так оскорбить тебя? Мы же решили этот вопрос в самом начале брака. Ты не приводишь сюда мужчин, я женщин.

— Да. Но ты…

— Лея, я думал, вопросы будут, из разряда, что я люблю и не люблю?

— О том, что ты играешь на фортепиано, я знаю. Что еще ты любишь? — она сделала большой глоток, чувствуя, как ее накрывает стыдливый румянец.

— Люблю честность. Ненавижу ложь, — он сканирует ее таким взглядом, что ей кажется, будто по коже водят раскаленной кочергой, оставляя ожоги и раны.

— А ты?