Танцор Ветра. Том 4 - Константин Александрович Зайцев Страница 31

— Сядь.

Тан Фэй. Он говорил негромко, но все услышали. Старейшина Огня впервые за весь вечер подал голос, и этот голос был спокойным, как поверхность пруда в безветренный день.

— Сядь, — повторил он. — И послушай.

Цзин Лэй замер на полпути, его лицо побагровело от гнева. Но он сел. Даже он не решался открыто спорить с Тан Фэем.

— Я знал Фу Шана, — продолжил Тан Фэй, и в зале стало ещё тише. — Знал его дела. Знал, с кем он работал и что делал в тени. — Он замолчал на несколько секунд, а пока он молчал, молчали все. — Он работал с теми, о ком говорит тень, — Тан Фэй кивнул в мою сторону. — С островитянами и с культом. А теперь он мёртв. Может, стоит задуматься, почему и кто помог уйти ему к предкам? — закончил Тан Фэй. И откинулся на подушки, словно сказал что-то совершенно обыденное.

Я видел, как меняются лица глав тонг. Тан Фэй не обвинил никого напрямую. Не назвал имён, не предъявил доказательств. Но он сказал достаточно, чтобы все поняли: Фу Шан был связан с культом. И Фу Шан мёртв.

Связь была очевидной. Даже для тех, кто не хотел её видеть.

— Это… серьёзное заявление, — голос Юнь дрогнул. Впервые за весь вечер. — Фу Шан был старейшиной. Обвинять его после смерти…

— Я не обвиняю, — Тан Фэй пожал плечами. — Я констатирую. Он работал с островитянами. Теперь он мёртв. Делайте выводы сами.

— Хватит, — госпожа Линь подняла руку. — Мы здесь не для того, чтобы судить мёртвых. Мы здесь, чтобы решить, что делать с живыми. С теми, кто сейчас на кораблях в нашем порту.

Она обвела взглядом собравшихся.

— Голосуем. Кто за войну — поднимите руку.

Первой подняла руку она сама. За ней — несколько глав тонг из тех, кто сидел ближе к ней. Я видел, как колеблются остальные, взвешивая риски и выгоды.

Тан Фэй поднял руку. Медленно, будто размышляя. Но поднял.

Ещё несколько рук. И ещё.

Юнь сидела неподвижно, её руки лежали на коленях. Цзин Лэй тоже не шевелился, его лицо было каменным.

Госпожа Линь считала голоса. Я считал вместе с ней.

— Кто против?

Юнь подняла руку. За ней — Цзин Лэй. И ещё четверо глав тонг.

— Кто воздерживается?

Двое подняли руки.

Госпожа Линь кивнула.

— Девять за. Пять против. Двое воздержались. — Она выпрямилась, и её голос стал твёрже. — Совет решил. Война.

Юнь поднялась. Её движения были резкими, лишёнными обычной плавности.

— Это большая ошибка, — сказала она, и в её голосе звучал холод. — Вы все пожалеете об этом решении.

Она и те, кто шли за ней, спокойно вышли за дверь. И буквально через несколько ударов сердца дверь вновь распахнулась, и внутрь вошла Линь Чу, неся в левой руке за волосы шесть голов, с которых ещё капала кровь.

Глава 11

В правой руке Чу сжимала тяжёлый изогнутый клинок, напоминающий по форме кобру, приготовившуюся к атаке. Такими клинками пользовались дикие горцы в землях недалеко от Предела. Говорят, что это символ их безжалостного бога, чьи жрецы дают клятву вечно сражаться с Искажением.

Тонкая, хрупкая женщина несла в своих руках знак того, кто она такая. Безжалостная убийца, что в любой момент готова пустить в ход клинок. Жрица древних сущностей и ученица одного из чиновников Призрачной канцелярии.

Остекленевшие глаза старухи Юнь были всё ещё открыты, а на её тонких губах застыло выражение искреннего удивления. Она так и не поняла, что произошло. Та, что чувствовала ложь, не почувствовала смерть за своей спиной.

Голова Цзин Лэя даже мёртвая выглядела злобной пародией на человека. Шрам на щеке, подарок моего наставника, теперь казался ещё уродливее на посеревшем лице. Никакое мастерство боя и никакой гвоздь не помогут, когда твоя голова отделяется от тела с одного удара.

Четверо глупцов, что соседствовали с ними, так и не поняли, что госпожа Линь не собиралась давать им шанс. Эта безжалостная старуха была опаснее любого из тех, кто хотел править этими улицами. Те, кто решил, что можно договориться с островитянами, серьёзно ошиблись. И как всегда такая ошибка заканчивается лишь одним способом.

Зал на мгновение замер. Я видел, как побледнели лица оставшихся глав тонг. Кто-то отвёл взгляд, кто-то вцепился в край стола так, что побелели костяшки. Один из тех, кто воздержался при голосовании, начал было подниматься, но тут же сел обратно, когда Чу посмотрела в его сторону. Среди тех, кто имел право лишь наблюдать, начался тихий ропот, но ни у одного из них не хватило яиц что-то сказать, и ропот угас сам собой, оставив лишь полное молчание.

Оглушительную тишину прерывал лишь звук капающей крови и тихое потрескивание масляных ламп. Они казались мне оглушительно громкими.

Госпожа Линь донесла своё послание яснее некуда. Те, кто считали, что её хватка ослабла, были настоящими глупцами. Голосование было лишь пустой формальностью. Решение принимает госпожа Линь. Единолично.

Чу небрежно швырнула головы на песок арены, словно это был какой-то бесполезный мусор. Они покатились, оставляя влажные следы на чистом песке. А потом глава тонги Тени Осеннего Листа вытерла руку о полу халата. По гладкому шёлку размазались кровавые пятна.

— Прикажете убрать, матушка? — раздался её спокойный голос, словно не она только что забрала жизни шестерых людей.

— Позже. — Голос госпожи Линь был спокоен, будто речь шла о грязной посуде. — Пусть песок впитает кровь предателей.

Я смотрел на головы, и понимание накрывало меня ледяной волной. Моя речь была не убеждением. Скорее она была сортировкой. Я подсветил врагов, а Чу их убила. Я думал, что играю свою игру, веду Совет к нужному решению. А на самом деле был инструментом в чужих руках.

Взгляд скользнул к госпоже Линь. Она сидела неподвижно, её лицо было маской безмятежного спокойствия. Будто ничего особенного не произошло. Будто шесть мёртвых голов на полу — это просто часть обычного вечера в Саду Девяти Врат.

— Совет Улиц закрыт, — произнесла она, поднимаясь. Её голос был негромким, но каждое слово разносилось по залу с пугающей отчётливостью. — Решение принято единогласно.

Она обвела взглядом оставшихся. Медленно, внимательно, давая каждому почувствовать тяжесть этого взгляда.

—