Предатель. Буду счастлива без тебя - Тая Наварская Страница 3

Хотя чутье подсказывает, что мой визит все же останется незамеченным. Уж слишком глубоко муж и его любовница погружены в процесс плотских утех.

Выхожу в подъезд. Спускаюсь вниз по лестнице. Шаг. Еще один. Третий.

А потом вдруг замираю. Резко, будто пригвоздило.

Всхлип – и осознание произошедшего как-то разом обваливается на меня, подобно лавине. Невидимой кувалдой бьет по затылку, к земле пришибает.

Обхватываю перила дрожащими пальцами и кулем оседаю на ступеньки. Горячие слезы водопадом текут по щекам. Грудину сдавливает так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. Боль и обида ядовитыми щупальцами оплетают сердце.

Нет, я знала, что мужики изменяют. Многие, если не большинство. Но мне всегда казалось, что у нас с Марком будет иначе. Что мы особенные и отношения у нас зрелые. Что нет между нами недомолвок и тайн. Что он мой до конца жизни.

Он – мой, а я – его.

Но, похоже, так бывает только в сказках. А реальная жизнь куда уродливее и прозаичнее. Перед глазами до сих пор стоит сцена, как он с ней… Между ее ног… И лицо ее… Такое удовлетворенное, блаженное…

Стискиваю зубы и в ярости сжимаю кулаки.

Подлец! Предатель!

Я к нему со всей душой, а он… Он просто ноги об меня вытер! Да еще и в квартире моей покойной бабушки!

Сколько он уже трахает эту пигалицу? Месяц, год? Первая она у него или, может, десятая? Может, он вообще с самого начала мне изменял! А я, дура наивная, дальше своего носа ничего не видела…

Злость – жгучая, испепеляющая – переполняет изнутри, и я рывком поднимаюсь на ноги. Шмыгаю носом, утираю слезы ладонями и пулей вылетаю на улицу.

Ненавижу. Презираю. Не прощу.

Пусть наслаждается жизнью, пока может. А после я ему такой ад устрою – мало не покажется. Бизнес делить будем по-честному. И имущество – тоже. Я в гордую обиженку играть не стану. У меня зубы тоже есть. Отсужу все, что по закону положено, и пусть валит на все четыре стороны.

А я справлюсь, не пропаду. Я сильная – и не из таких передряг выбиралась.

Подумаешь, мужик. Да, любимый. Да, родной. Но зачем нам те, кто нас не ценит, верно? Кто изменяет и предает… Таких гнать в вашей надо. Без страха и сожалений!

Мне, конечно, уже давно не двадцать, но я себя тоже не на помойке нашла. Внешностью бог не обидел. Да и умом не обделил. А то, что Марк так и не оценил меня по достоинству… Что ж, это его выбор. А мне пора сделать свой.

Сажусь за руль и, оживив мотор, гневно дергаю рычаг коробки передач. Сдаю назад, выезжая на дорогу. И вдруг снова замечаю припаркованный неподалеку Лексус мужа. Новенький такой. До блеска начищенный.

Помнится, Марк давно об этой модели мечтал. В прошлом месяце купил и все нарадоваться не может. Пылинки с него сдувает, даже в пленку закатал.

У меня машина попроще. Уже пятый год езжу. Марк предлагал поменять, но я все отмахивалась. Для меня автомобиль – всего лишь средство передвижения, я по всяким наворотам не западаю.

А вот муж любит свою машину. Так любит, что случись с ней что, наверняка очень расстроится…

Пару секунд в задумчивости гипнотизирую номера поблескивающего на солнце Лексуса. А потом выворачиваю руль и, мстительно сжав зубы, выжимаю педаль газа.

Ба-бах!

Противный скрежет пластика и металла сотрясает воздух. Трель сработавшей сигнализации охватывает двор писклявым нытьем. Но лично для меня эти звуки подобны ангельской мелодии. Протаранила я его знатно: одной покраской не обойдется, придется элементы менять.

Удовлетворенно оглядываю последствия своего праведного гнева и уже гораздо спокойней выезжаю со двора.

4.

По дороге домой приходится отменить несколько послеобеденных встреч с потенциальными клиентами. Вести переговоры в таком состоянии я совершенно не способна: руки трясутся, сердце кульбиты выписывает, давление наверняка как у гипертоника.

Тошнит.

Чем больше я думаю о случившемся, тем хуже мне становится. Будто информация об измене Марка травит мой организм. На физическом уровне.

До дома добираюсь как в тумане. Криво припарковавшись в гараже, вываливаюсь из машины и с неимоверным трудом доползаю до спальни. Падаю на кровать, лицом в подушку. Какое-то время надсадно кряхчу, пытаясь нормализовать дыхание. А потом снова проваливаюсь в пучину истерики — беспощадной и неконтролируемой.

Я не знаю, сколько времени провожу в стенаниях. Но, когда слезы наконец заканчиваются, а пустой желудок начинает требовательно напоминать о себе, за окном уже вовсю смеркается.

Поднимаюсь на ноги и бреду в ванную. Смываю размазанный по лицу макияж и охлаждаю водой опухшие от слез веки. Вытираюсь полотенцем. Переодеваюсь в домашнее. И, не включая света, принимаюсь изучать содержимое холодильника.

Первые эмоции — самые сильные, самые острые — уже позади. И горькое осознание, что моему восемнадцатилетнему браку пришел конец, потихоньку укореняется в сознании.

Я больше не плачу, но по-прежнему пребываю в прострации. Ибо плана на дальнейшую жизнь у меня попросту нет.

Нет, понятно, что надо взять себя в руки и подать на развод. Что надо быть сильной, последовательной и, по возможности, не показывать Марку, как сильно меня ранило его предательство. По справедливости разделить бизнес и имущество и начать новую жизнь. С нуля.

Но это все в теории. А на практике – я напоминаю хлипкую лодочку, оказавшуюся в океане в разгар шторма. Я дезориентирована и потеряна. У меня нет сил ни на маски, ни на борьбу. Мне горько. Так горько, что хочется выть и рвать на себе волосы.

Разогреваю в микроволновке вчерашние спагетти с креветками и, щелкнув пультом от телевизора, устраиваюсь на диване. В экранные события не вникаю – слишком погружена в собственные переживания. Но мерное тарахтение сериала по непонятным причинам успокаивает. Убаюкивает мои воспаленные перетянутые нервы.

Без особого аппетита доедаю нехитрый ужин и, отложив тарелку, устраиваюсь поудобнее. Банальный сюжет про провинциалку, приехавшую покорять Москву, все же завладевает моим вниманием, и на какое-то время я отключаюсь от реальности, впав в состояние, напоминающее анабиоз.

Должно быть, это какая-нибудь защитная функция психики. Попытка законсервироваться, поставить реакции на паузу, дабы спастись от пагубного влияния стресса.

К реальности меня возвращает звук хлопнувшей входной двери.

Марк пришел.

Кошусь на настенные часы и понимаю, что время уже без двадцати восемь. С тех пор, как я застала мужа в постели с другой, прошло больше шести часов.

– Привет, а ты чего в темноте сидишь? –