Развод. Жалости не дождешься - Ева Шах Страница 3

— Хорошо. Формат?

— Фуршет, затем ужин. Плюс отдельная зона с закусками в течение вечера.

— Предпочтения по меню?

— Мой помощник пришлет список.

Я сделала пометку и, сама не понимая почему, сказала:

— Такие вещи обычно обсуждают с помощниками. Лично руководители компаний ко мне не приезжают.

— Обычно — нет.

Тишина повисла между нами, как натянутая нить.

— А сегодня? — спросила я.

Он чуть наклонил голову.

— А сегодня мне было интересно взглянуть на вас лично.

Я замерла.

Не из кокетства.

Из настороженности.

— Простите?

— Ваш муж много о вас говорит.

Во мне все сжалось.

— Правда? — тихо спросила я. — И что же именно?

— Разное.

Он сказал это слишком нейтрально.

Слишком аккуратно.

Так говорят люди, которые знают больше, чем хотят озвучить.

Мой телефон, лежавший на столе, завибрировал.

Кирилл

Я инстинктивно перевернула экран вниз.

Марк это заметил.

Конечно, заметил.

— Не берите, если не хотите, — сказал он спокойно.

— Я и не собиралась.

Он откинулся в кресле и несколько секунд просто смотрел на меня, как будто сравнивал что-то у себя в голове с тем, что видел сейчас.

Потом произнес:

— Полина Андреевна, скажите, ваш муж часто ездит в командировки?

У меня пересохло во рту.

— Достаточно, — ответила я медленно. — А что?

— Ничего, — сказал он.

Слишком быстро.

— Марк Сергеевич.

— Можно просто Марк.

— Не думаю.

Едва заметная усмешка тронула его губы.

— Как скажете. Но вопрос все же повторю. Ваш муж часто говорит вам, что уезжает по работе?

Я смотрела на него и чувствовала, как под кожей разливается холод.

— Вы пришли заказать кейтеринг, — сказала я. — Или сообщить мне что-то о моем муже?

Он выдержал паузу.

И в этой паузе я вдруг поняла: сейчас моя жизнь разделится на до и после.

— Возможно, и то и другое, — тихо ответил он.

---

Глава 3

Глава 3

Глава 3

Я не сразу нашла голос.

Марк сидел напротив меня совершенно неподвижно, и в этой неподвижности было больше силы, чем в крике. Такие мужчины не суетятся. Не мнутся. Не оправдываются. Они говорят только тогда, когда уже все решили.

А я сидела перед ним, вцепившись пальцами в край стола, и чувствовала, как внутри поднимается дурнота.

— Говорите прямо, — сказала я. — Я плохо переношу недосказанность.

Он задержал на мне взгляд, затем перевел его в окно, словно давая мне секунду на то, чтобы собраться.

— Ваш муж не был в служебных командировках последние семь месяцев.

Слова прозвучали негромко.

Но эффект был такой, будто в кабинете что-то взорвалось.

Я смотрела на него и не моргала. Наверное, именно так человек смотрит на врача, который только что озвучил страшный диагноз и ждет, когда до тебя дойдет.

Семь месяцев.

Семь.

За это время Кирилл уезжал… сколько? Восемь раз? Девять? Казань, Самара, Екатеринбург, Пермь, снова Самара, потом якобы Тюмень… Я встречала его из этих «поездок», гладила рубашки перед отъездом, складывала ему вещи, заказывала такси в аэропорт, звонила по вечерам и спрашивала, поел ли он.

Семь месяцев.

— Вы уверены? — только и спросила я.

— Абсолютно.

— Тогда где он был?

— Этого я пока не знаю наверняка.

Пока.

Меня кольнуло это слово.

— Но хотите узнать? — спросила я.

Он не ответил сразу. Только посмотрел на меня так, что у меня по позвоночнику снова прошел холодок.

— Я предпочитаю знать все, что касается людей, работающих в моей компании. Особенно если есть повод сомневаться в их честности.

И вот тут у меня щелкнуло.

Не просто измена.

Не просто ложь.

Что-то еще.

— Кирилл что-то сделал? — тихо спросила я.

— Я не люблю оперировать догадками.

— А я не люблю, когда меня держат за дуру.

В его глазах мелькнуло одобрение. Короткое. Почти незаметное. Но я увидела.

— Тогда скажу так. В последние месяцы в компании появились расхождения. Деньги, материалы, документы. Пока это не обвинение, а цепочка странностей. Ваш муж — не единственный, кто вызывает вопросы. Но он в этой цепочке есть.

Я медленно откинулась на спинку кресла. Воздуха не хватало.

Где-то в глубине кабинета тихо тикали часы, и этот звук вдруг стал невыносимо громким.

Кирилл.

Мой муж.

Мужчина, с которым я делила кровать, дом и жизнь.

Мужчина, который сегодня утром забрал мою машину и даже не подумал, как я доберусь до работы.

Измена.

Ложь.

А теперь еще и подозрения в чем-то грязном.

Все внутри протестовало. Кричало, что это не может быть правдой. Что это слишком. Что один человек не может оказаться настолько чужим.

Но разве не это я уже чувствовала последние месяцы?

— Почему вы говорите это мне? — спросила я.

— Потому что вы имеете право понимать, что происходит.

— Или потому что хотите, чтобы я помогла?

Он чуть наклонился вперед.

— А вы поможете?

— Не знаю.

Это было честно.

Я действительно не знала. Я только что услышала то, что перевернуло мне внутренности. От меня нельзя было ожидать холодного расчета через три минуты после удара.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Разумеется.

Он встал.

И я тоже встала, как будто его движение включило во мне автоматизм.

— Меню по мероприятию вам пришлют сегодня, — произнес он уже обычным деловым тоном. — А если захотите задать мне вопрос не по кейтерингу, у вас будет мой номер.

Он положил визитку на край стола.

Я посмотрела на нее так, будто это была не карточка, а спичка рядом с бензином.

— И еще, Полина Андреевна.

Я подняла глаза.

— Не принимайте сегодня на веру ни одного слова вашего мужа.

Он ушел спокойно, без лишних жестов. Дверь закрылась мягко.

А я еще долго стояла посреди кабинета, не двигаясь.

Потом взяла телефон.

Девять пропущенных от Кирилла.

И сообщение:

«Ты чего молчишь? Это дурацкая шутка Егора. Он взял мой телефон. Не устраивай драму.»

Я прочитала.

Потом еще раз.

Потом улыбнулась.

Так улыбаются не от радости.

«Не устраивай драму».

Конечно.

Это же я сейчас все испорчу.

Не он, который, возможно, спит с другой женщиной.

Не он, который месяцами лжет.

Не он, который, возможно, еще и ворует у собственного работодателя.

Нет.

Это я — источник неудобства.

Телефон снова зазвонил.

Кирилл.

Я ответила не сразу.