Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская Страница 29

— К ней и поеду, — опустила взгляд Элли. — Рекомендаций тут не будет, так что придётся дальше самой пробиваться.

— Мы вас подвезём, — улыбнулся Лют. — Мы теперь тоже направляемся в Кунавино, так что нам по пути. Собирайте вещи, ждём вас во дворе. Ник, помоги барышне.

Элли быстро завязала свой узел, и его подхватил Ник. По пути из дома Лют продолжал расспрашивать Авдотью:

— В последнее время к вам нанимались новые люди?

— Нет, уже год как, — покачала головой Авдотья.

— Может, кто-то делал неожиданные визиты? Незнакомые вам купцы? Или ваш брат с кем-то тайно беседовал? — продолжал выспрашивать Лют.

— Нет, не припомню, — снова ответила Авдотья.

Лют остановился и спросил, звучал уже жёстче:

— Кто бы в доме в ночь гибели вашего брата?

— Я, Элли, кухарка, дворник, управляющий, — стала загибать пальцы Авдотья.

— Собрать всех в шеренгу, — внезапно скомандовал Лют.

Ник сразу понял, что предстояло — тест на сок рогатки золотистой на руках. Если долго на коже его не держать, то вреда не будет, а вот следы останутся на неделю или даже больше. Увы, чемеричная вода ничего ни у кого не показала. Все ладони прислуги купца Малышева оказались чистыми. Умел купец выбирать людей.

Только это его не спасло. Кто-то же помог ему отправиться на тот свет. Лют отпустил бывших слуг Малышева и открыл карету для Ника и Элли.

— Я знаю, кто его убил, — заявила Элли, стоило всем разместиться в карете.

Глава 12. Монетами или кармой

Однако Элли согласилась рассказать, что именно имела в виду, только когда карета проехала по мосту и оказалась в Кунавино.

— Ну? — обернулся к бывшей горничной Лют, который, судя по огромной скорости, уже успел потерять терпение.

Элли сжала свой узел с вещами до побеления пальцев и, глядя то на Ника, то на Люта, произнесла:

— Мне этого знать не полагалось, но я же горничная. Аристократы, знаете, не особенно считают нас за людей, скорее, принимают за мебель. А мы же всё слышим и видим.

— Ну? — почти прорычал Лют.

— За Авдотьей ухаживает Робкий. Ну, купец из Гильдии. Который хотел Филимошины лавки на ярмарке перекупить.

— Давно ухаживает? — быстро спросил Лют.

— Порядком, — повела глазами Элли. — Он ей даже предложение делал, да Филимоша ему отказал. Сказал, мол, не даст за ней ничего. Тот сразу и передумал жениться. Теперь, надо думать, опять начнёт к ней клинья подбивать. Всё захватит теперь, стервец. Авдотья же — старая дева, ей хоть за Робкого, хоть за кота драного надо выйти. Да и дела должен кто-то вести, а сама она — дубина дубиной. Ничегошеньки в торговле не смыслит. Вот этот Робкий всё к рукам и приберёт.

Лют переглянулся с Ником. А Ник вдруг подумал, как это прекрасно, когда напарник с тобой переглядывается. Доверяет, значит. Это стажёру-то, которого знает без году неделю.

— Что вы собираетесь дальше делать? — спросил Лют у Элли.

— Не знаю, — пожала плечами бывшая горничная. — Кондицию буду искать. Горничной в хороший дом теперь точно не возьмут, вы же знаете, как у нас сплетни расходятся. Может, в лавку наймусь или в ресторацию. Мест много, работа всегда найдется. До свидания.

И Элли вышла из кареты. Некоторое время Лют наблюдал, как она лавировала между прохожими, потом свернула в сторону портовых улиц. Надо думать, мать её жила где-то там, в самых бедных рыбацких кварталах Кунавино. Самой же девушке теперь предстояло начать всё заново. Причём с абсолютного нуля, потому что Авдотья вряд ли ей что выделила в качестве выходного пособия.

Лют молча поставил карету на стоянку, размеченную у самого въезда на территорию Ярмарки. Дальше напарники оправили одежду, чтобы выглядеть приличнее и не привлекать лишнего внимания, и отправились осматривать лавки ярмарочного посада. Да, это вам не Почаина с узкими проулками и тенями за каждым углом, где воздух пропитан запахом плесени, сырости и дыма.

Здесь же всё дышало показной, вылизанной чистотой: лавки стояли аккуратными рядами, будто теремки в деревеньке. Мощёные улочки ловили лучи солнца, отбрасывая густые тени, похожие на чернильные разводы. Всё чисто, улочки чистенькие и ровные, люди прогуливаются чинно, разговаривают спокойно, не то что в торговых посадах. Правильно, здесь же лицо города, так сказать, витрина. Блестящая, лакированная, но где-то внутри определённо треснутая.

Ник и Лют прошли мимо фонтана, павильонов со стеклянными крышами и направились к лавкам местных купцов. И какая удача: у лавки Малышева стоял его собственный приказчик и о чём-то шептался с купцом во фраке второй гильдии. Похоже, это был сегодня уже упомянутый Робкий. Как только Лют и Ник приблизились, разговор мигом стих.

— Добрый день, — учтиво поздоровался Лют сразу с обоими. Потом представился, и лица купца и приказчика синхронно вытянулись, а глазки забегали. — Мы интересуемся делами покойного Филимона Малышева, — пояснил Лют, продолжая улыбаться, как дровосек, только что зарубивший банду разбойников. — Вы не покажете нам его лавку?

— Конечно-конечно, — мелко закивал приказчик, любезно указывая на двери лавки.

Робкий же вознамерился было улизнуть, да Лют его остановил:

— Вы, дорогой господин, далеко-то не уходите, мы и с вами потом побеседуем.

— Буду счастлив, — растянулся в улыбке Робкий, а потом махнул рукой в сторону: — Моя лавка вот здесь. Жду вас с нетерпением.

Ну, про нетерпение он, конечно, загнул, хотя бежал в свою лавку так, будто ему, и вправду, невтерпёж.

Лют глянул ему вслед, потом прошёл мимо наклонившегося приказчика в лавку. Внутри приятно пахло спрессованным чаем, кофе и травами. Всё было аккуратно разложено по полчкам, упаковано в разноцветные кубики и украшено бумажными цветами и мерцающими декоративными кристалликами.

Металлический чайник и кофейник, что обычно тоже работали на кристаллах, пуская разноцветные пары, сейчас просто молча посвёркивали начищенными боками.

— Желаете попробовать наших чаёв? — продолжал лебезить приказчик. — Я вмиг чайник нагрею.

— Закройте двери и окна, — ровным тоном приказал Лют.

Улыбка с лица приказчика сползла, но он всё выполнил. Когда лавка погрузилась в полумрак, Лют достал свой магический жезл и слегка повернул кристалл, из-за чего тот замерцал мягким сиреневым цветом.

Лют стал водить жезлом вокруг, как фонариком, но ничего примечательного пока не находилось, разве что кристаллы