Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская Страница 28

первое самостоятельное исследование алхимика Нектария Сорокина, и мысль «только бы не напортачить» пульсировала в голове чаще, чем мерцание в жидкости перед ним. Потому что если что-то пойдёт не так, то в лучшем случае ему влепят выговор, в случае похуже — выкинут из Ордена, в самом худшем случае Лют ему рёбра намнёт.

Ник перелил микстуру в колбу. Жидкость теперь отливала нежно-розовым, словно июньский закат над Волгой. Мерцающие частицы внутри кружились, будто светлячки на летнем празднике костров. При взбалтывании сияние усиливалось, а потом медленно бледнело.

Когда Ник бросил крупинку сахара в колбу с реагентом, жидкость тоже приобрела бледно-розовый оттенок со светящимися кружащими точками. Отлично, пришло время написать свой первый отчёт об исследовании.

Ник зафиксировал цвет и консистенцию — лёгкую, маслянистую, оставляющую тонкий радужный след на стекле. Аромат: цветочный, с нотками розы и пиона. Впрочем, крупинка сахара запаха не имела. При взбалтывании мерцание усиливалось, затем угасало. Прямо как уверенность Ника в себе.

Заговор на сахаре, конечно, не услышать, но анализов и так достаточно.

Также удалось выделить эфирное масло розы подлунной, вытяжку из стреловидного пиона, порошок рубинового кристалла и экстракт катрана мощного. Всё правильно Ник предположил — это было зелье для, скажем так, уверенности с дамами. В виде микстуры и крупицы заговорённого сахара.

Неужели купец Малышев просто хряпнул эликсира дома, да ещё заправился им же в «Доме речных лилий»? И его странная смерть — всего-навсего несчастный случай? Может, заколдованное зеркало тут вовсе и ни при чём.

Что ж, ничего не взорвалось, зелье не пролилось, и Ник даже в обморок не упал. Уже победа.

Жизнь-то, похоже, стала налаживаться: магия проснулась, опыт получился. Если всё пойдёт удачно и дальше, можно, наверное, и на карьеру рассчитывать. Пусть не такую выдающуюся, как у отца и дедушки, но всё же не быть бесполезным нахлебником в семье.

Так, в хорошем настроении, Ник вышел из лаборатории и по указателям нашёл этаж, где базировались стражи. Здесь тоже были устроены индивидуальные маленькие кабинеты, только не с прозрачными стенами, как в лаборатории, а будто каменные коробки. Как будто алхимикам нечего скрывать друг от друга, а стражи живут по принципу «лишнего лучше не знать».

Лют получил кубик в самом конце коридора, теперь он сидел за резным столом и складывал птичек из бумаги.

— Ну что? — спросил Лют, когда Ник вошёл к нему в кубик.

— Та самая микстура, — кивнул Ник. — Как мы и думали. Просто Малышев пожадничал. Или не знал, что случайно принял слишком много.

— А вот и нет. — Лют подпёр рукой голову и крутил в пальцах бумажного журавлика. — Только что прислали отчёт со вскрытия. У него во рту нашли обычный сахар и сок рогатки золотистой.

И Лют вопросительно поднял брови. Ясно, пора пошевелить извилинами. Рогатка золотистая. Ник мысленно повторил это название, и в его уме будто быстро-быстро страницы замелькали. Так. Некрасивое пустынное растение, похоже на колючку, только всего с двумя ветками. Очень любит песок и засуху, в Империи встречается крайне редко, только в отдалённых азиатских губерниях. И да, оно крайне ядовито. Однако в состав микстуры для уверенности с дамами не входит.

— Во рту? — переспросил Ник. — Как такое может быть? Сок этой рогатки убивает мгновенно.

— Вот именно. — Лют положил свою птичку на стол.

— А ещё от него чёрная слюна идёт, — добавил Ник. — И он жутко вонючий. Его просто так не съешь.

— Вот именно, — со вздохом повторил Лют.

— Подмешали? — неуверенно спросил Ник. — Но Малышев же не завтракал.

— Вот именно, — в третий раз скучно произнёс Лют. — У него в желудке только всякая ерунда. Печёная картошка, пирог с курицей, сладкое что-то. В общем, жрал по ночам.

— Заставили? — предположил Ник.

— Хорошая версия, — кивнул Лют. — Только следов борьбы-то нет. И потом — кто? Та девица-горничная? На что ей убивать своего хозяина? Завещание он не переменял. Она с этого ничего не выиграла. Только хуже стало, ведь ей теперь новое место искать придётся. Потому что сестра этого Малышева её выкинет, как пить дать.

— А если ей заплатили? Или запугали?

Лют задумался, снова покрутил свою птичку. Потом медленно произнёс:

— Знаешь, надо проверить. Поехали. Если её ещё не выгнали, то успеем.

И они успели. Как раз к тому моменту, когда горничная Элли собирала свои пожитки и отправлялась на поиски нового места.

Стоило Люту и Нику войти в людскую, поздороваться и попросить разрешения осмотреть её комнату, как она швырнула узел на кровать и гаркнула:

— Давайте, ищите! Ещё обвините меня во всех грехах! Да я Филимошу любила побольше, чем некоторые! — Тут она зыркнула на сестру почившего купца, стоявшую в дверях.

Та вспыхнула и тоже сорвалась на крик:

— Да как ты смеешь! Девка дворовая! Да тебя, гулящую, в приличный дом теперь никто не примет, будешь мыть полы в кабаках!

— Дамы, спокойно, — развёл руки Лют и даже изобразил подобие дружелюбия. — Мы во всём разберёмся. Давайте не ссориться.

Дамы разошлись по разным углам комнаты, как борцы на арене.

— Элли, вы давно здесь служите? — будто бы между прочим спросил Лют, осматривая окно, пока Ник открывал шкаф, попутно принюхиваясь к слабому аромату недорогих духов с жасмином.

— Пять лет, — ответила горничная, глядя в сторону и сцепив руки.

— Кто ваши родители? — Лют заглянул под кровать.

— Отец давно умер, а мать живёт в Кунавино. Я закончила Ольгинскую школу для девочек. Мне повезло сюда наняться.

— А то бы прачкой гнулась, — прошипела Авдотья.

Элли снова на неё зыркнула так, будто готова была вцепиться в горло. Лют и Ник встретились у кровати, на которой лежал не завязанный до конца узел с вещами. Пара платья, бельё, дамские штучки, красивая тёмная шаль, набор для вышивания, леденцы в плоской баночке.

Лют поднял и развернул шаль — чёрная кружевная, переплетённая серебряными нитями. Авдотья фыркнула и отвернулась. Ясно, подарок купца Малышева любовнице.

— Вы постоянно проживали в доме? — наконец спросил Лют, аккуратно складывая шаль.

— Да, — кивнула Элли. — Иногда навещала мать, но не часто.

— Когда в последний раз вы у неё были? — спросил Лют, натягивая перчатки.

— Не помню, — сдвинула брови Элли. — Кажется, на Масленицу.

— А сейчас куда отправитесь? —