Не надо боли - Лина Коваль Страница 24

class="p1">Пока воспоминания острыми иголками впиваются под кожу, разглядываю управляющие рулем уверенные мужские ладони со сбитыми костяшками. Вряд ли эти руки еще когда-нибудь меня обнимут, но я сохранила внутри головокружительное ощущение — быть объектом их стопроцентного внимания.

— В машине работает кондиционер, — продолжает возражать Ренат.

— Я вообще могла поехать на электричке!..

Он тушит огонь во мне, не говоря ни слова. Я даже его глаз не вижу, но тут же послушно замолкаю.

— Мы оба знаем, что на тебе нет трусов, Эмилия. Давай ты не будешь вести себя как капризный ребенок? Я просто попросил не привлекать внимания. Твое платье слишком вызывающее.

Кожа на лице вспыхивает.

Капризный ребенок?

Вызывающее платье?

Стоп.

«Нет трусов?..»

Развернувшись, смотрю на Аскерова с неподдельным возмущением. Быстро окидываю взглядом джинсы и черное поло с расстегнутой верхней пуговицей.

Я, черт возьми, впервые вижу человека, который имеет наглость говорить такое.

Ничего святого.

— Очень по-взрослому напоминать мне об этом, — ворчу, чуть успокоившись. Внизу живота будто тесно становится, стискиваю ноги. — Вообще-то, есть темы, о которых люди не разговаривают!.. Например, трусы. Это элементарная вежливость и этикет.

— Вежливость, этикет… Как-то странно слышать эти слова от тебя, — теперь злится.

Я решаю замолчать раньше, чем что-нибудь ляпну и зачем-то запоминаю дорогу.

Через пару минут Ренат паркуется прямо на Лубянке и, видимо, решив оставить машину в неположенном месте на мигающей аварийке, быстро обращается ко мне:

— Я отойду на десять минут. Посидишь здесь так, чтобы это не показали в вечерних новостях?

— Хорошо, — закатываю глаза.

Видимо, ситуация чекиста забавляет.

— Можешь пока прогуляться по Центральному Детскому Магазину, — предлагает Ренат, кивая на здание через дорогу.

Судя по голосу, на полном серьезе.

Ярость острыми когтями впивается в мое и без того хрупкое благоразумие. Он смеется надо мной?..

— Туда без трусов не пускают! — успеваю выкрикнуть, пока дверь еще не захлопнулась.

— Заодно купишь. Все. Сиди тихо, Эмилия, — строго приказывает Ренат и, убрав телефон в карман синих джинсов, оглядывается по сторонам.

Слежу, как он быстрым шагом переходит дорогу и о чем-то договаривается с сотрудником ДПС.

В итоге десять минут растягиваются в двадцать пять.

Я беру из сумки телефон, включаю его и отписываюсь вчерашним гостям, что с клубом как-то не задалось. Извиняюсь.

Пишу сообщение отцу. От него всего один пропущенный.

Ренат возвращается, и мы сразу едем на дачу. Снова. Просто не верится, что за ночь произошло столько событий.

Все изменилось мгновенно, слишком быстро, но я ни о чем не жалею.

— Я постараюсь поскорее прибраться, — обещаю, открывая калитку ключом. — А потом предлагаю пообедать. Здесь, на веранде. Мы ведь… даже не завтракали.

— Вряд ли получится…

— Все равно придется подождать, пока работает посудомоечная машина. Сама я с таким, как здесь, напором воды буду мыть эту гору до утра.

— Смотри сама. Я не голоден, — сообщает Ренат, садясь в то же кресло на веранде, что и вчера. — А ты, конечно, пообедай.

— Тогда… может сделать тебе кофе?

— От кофе не откажусь.

— Хорошо, я быстро, — срываюсь с места.

Меняю босоножки на шлепки, беру черный пакет для мусора и отправляюсь в беседку. Скидываю в мешок пустые бутылки и одноразовую посуду, а фарфоровую собираю на подносы.

Периодически чувствую на себе взгляд Рената, но только одергиваю платье. Никак больше не реагирую.

После уборки я быстро принимаю душ, надеваю чистое белье и простое платье в крестьянском стиле. Оно хлопковое, красное, с мелким цветочным принтом. По сравнению с моим шелковым нарядом, очень скромное.

Подумав, заплетаю обычную косу для завершения образа и еле сдерживаюсь, чтобы не подкрасить губы прозрачным блеском.

Не стоит, Эмилия.

Интуитивно понимая, что разговор между нами состоится сейчас, медлю. Делаю кофе Ренату и себе, готовлю сэндвичи с ветчиной и сыром. Тоже на двоих.

«Не голоден». Он же не робот какой-нибудь.

Поставив все на поднос, возвращаюсь в сад. Аскеров ожидает меня в беседке, на негнущихся от волнения ногах иду туда.

— Прости, что так долго, — неловко улыбаюсь. — Пришлось повозиться с посудой.

Ренат кивает и, не снимая очков, ждет, пока я поставлю перед ним чашку с кофе.

— Я сделала сэндвичи… Угощайся.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Сев напротив, опускаю глаза и пялюсь на разноцветную скатерть. Видимо, что-то в моем виде вызывает у Рената интерес, потому что я чувствую на себе внимательный взгляд.

— Поговорим?

— Можно, — отвечаю, поднимая подбородок. — Если ты хочешь.

— Во-первых, я хочу попросить у тебя прощения, Эмилия…

— О боже, только не начинай. Ты делаешь только хуже, — разочарованно мотаю головой. — Именно поэтому я и не хотела…

— Сообщать, что ты девственница? — спрашивает так, будто это доставляет ему удовольствие.

Киваю смазанно и тереблю кончик пояса от платья.

— Я хотела просто… избавиться от нее. Мне нравится, как ты выглядишь, и с тобой я чувствую себя безопасно, поэтому, пожалуйста, не нужно просить прощения. Ты заставляешь меня ощущать себя грязной…

— Хорошо, я не буду, но, помимо извинений, хотел все же отметить, что вести себя так, как ты, слишком опрометчиво для молодой девушки, Эмилия. Я мог сделать тебе больно. Очень больно.

— Но не сделал же, — горько усмехаюсь.

По ощущениям мои щеки теперь в цвет платья. Вот так сильно горят.

— Я не буду читать нотации, но тебе просто повезло. Мужчины в момент возбуждения не всегда готовы слышать отказ и воспринимать информацию адекватно. Это тебе на будущее!.. Чтобы знала, во что ввязываешься, затевая подобные игры с другими.

От понимания, что слышу сейчас напутствие на секс с кем-то еще, тело бросает в дрожь. Он действительно считает, что я вообще об этом думаю?

— Спасибо за совет, Ренат. Но я его не просила…

— Будь добра, пользуйся. И нужно решить вопрос с твоим отцом…

— Только попробуй, — скриплю зубами и яростно откидываю косу за плечо. — Отцу ни слова. Иначе я тоже расскажу ему твой секрет. Всем растрещу. Вот увидишь!..

— Мой секрет? — Ренат даже очки снимает, прищуривается опасно.

Я сама не верю, что ему угрожаю.

— Ну да. У тебя ведь регулярно случаются такие приступы, и ты их от всех скрываешь.

— С чего ты взяла?

— Все просто. Ты просил меня подождать в гостиной, пока все закончится. И у тебя часто болит голова. Много раз замечала, как ты трешь виски, Ренат… Как видишь, я тоже умею быть наблюдательной!

— Вся в отца. — Отпивает кофе.

Я пытаюсь удержать остатки самообладания.

— Не надо впутывать в это папу. Уверена, с тобой он разговаривать не станет, а моя жизнь может сильно измениться.

— Как скажешь.

— И вообще, давай просто… забудем. Все уже случилось.

— Я заметил, — с укором