Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская Страница 21

Когда Иван скрылся за углом, я перешла в гостиную, немного прибрала, расчистила очаг. Вскоре послышались тяжёлые удары – Иван приносил чурбаны и бросал их у крыльца. Затем снял пуховик и стал так лихо махать топором – щепки летели.

Что тут скажешь: настоящий мужчина – и в Горном Щите бравый дровосек!

Жуля с удовольствием наблюдал за ним с подоконника, изредка вздрагивая от резких звуков и сопровождая каждый удар одобряющим «гав». Я под музыку из рождественского плей-листа делала новые бутерброды с икрой.

– Что за шум стоит? – спустился сонный Вадик и, разминая плечи, вытаращился в окно. – Что этот ненормальный делает?

Я лишь мягко улыбнулась.

Нет, дорогой, он-то как раз нормальный. Повезло Катюше!

Да, городским парням не нужно чистить снег, рубить дрова, но как же они размякли, превратились в зануд, протирая штаны в офисах. Тут Иван прав, с таким и в тундре не пропадёшь.

Тряхнув головой, снова возвращая себя на землю, повернулась к Вадику:

– Поможешь ему дрова занести?

– У меня нет тёплой одежды, – сказал тот, сел за стол и вынул свой телефон.

– Надень мой пуховик.

– Я его порву, – усмехнулся он.

– Ясен пень, – проворчала и разочаровано поджала губы.

Такое ощущение, что я попала в другую реальность – столько открытий. Кто этот человек? С кем я жила целый год?

Снова посмотрела на Парфёнова. Тот сидел так спокойно, будто происходящее его совершенно не касалось, – инопланетянин в моей новой реальности – и важно переписывался с кем-то. Это не удивительно, он часто ведёт переписку: поставщики и покупатели из разных областей и краёв, но ему всегда хватало вежливости, чтобы помочь в общем деле, если был свободен. А что сейчас могло быть важнее нашего общего комфорта? Кто работает первого января?

Сняв Жульку с подоконника, поднялась в комнату и надела на того комбез с капюшоном и сапожки.

– Ну что, пойдём гулять?

Тот от радости взвизгнул.

Быстро справив свои дела на крохотном пятачке у расчищенного крыльца, Жулька попросился обратно – не май. Я обтёрла его припорошённую снегом мордашку, поцеловала в макушку и отправила в гостиную, а сама помогла Ивану сложить дрова в сенях.

– Согрейся немного, ветер ужасный, – позвала парня в дом.

Иван стряхнул снег с шапки, обил ботинки и вошёл в сени. Щёки и нос красные, плед сполз с бёдер.

– Ты же замёрз, давай-ка погрейся. Растопим камин, я нашла железный заварник, закипячу чаю. С малиновым вареньем в самый раз, – с беспокойством смотрела на него.

– Я в аварийку дозвонился, – заговорил Иван. – Авария на линии из-за просевших проводов. Отключили весь посёлок. Говорят, возможно, до ночи не будет света.

– Ну, ничего. Еда и вода у нас есть, огонь скоро будет, как-нибудь переживём, – с оптимистичной улыбкой развела руки я.

Иван хлебнул тёплой воды, оставшейся в чайнике, немного погрелся, а затем принёс часть дров и растопил камин.

Вадик по-прежнему сидел на кухне, уткнувшись в телефон.

Иван ещё некоторое время посидел у камина и снова стал закреплять плед на бёдрах.

– Ты куда? – удивилась я.

Жуля навострил уши, тявкнул, тут же сорвался с подушки и потянул Ивана за шаровары к дивану.

Иван мягко рассмеялся, потрепал малыша по холке и натянул шапку. Белая шерсть заметно оттенила его добрые зелёные глаза и лицо, сияющее здоровым румянцем. Я снова одёрнула себя, чтобы не глазеть на него.

– Не сидеть же в доме, – тихо ответил Иван. – Я расчистил только одну сторону крыльца, чтобы дров нарубить. А вторая нечищеная. Как раз разомнусь.

– Ладно, – протянула я. – Но ты недолго: тёть Тамару сюда тоже вряд ли вызовешь, а у меня из лечебного только малина, лимон и Жулькина аптечка. Скоро и обедать пора.

Иван улыбнулся и благодарно кивнул:

– Кстати, спасибо за тётю Тамару.

– Мамочки, да за что? Я тебя чуть не угробила! – округлила глаза и прыснула от примешавшегося смущения.

Из кухни донеслось явно неодобрительное «хм!».

Иван подмигнул и отправился на улицу. Я покосилась на Вадика – тот уже нагло поедал бутерброды с икрой. Зло фыркнула себе под нос, кивнула Жульену следовать за мной и вернулась на кухню.

Не обращая внимания на Парфёнова, осмотрела запасы: поняла, что на троих еды хватит примерно на три дня и то, если кое-кто не будет наращивать пузо для зимней спячки. И снова покосилась на Вадика.

– Хотя есть ещё закрутки на чердаке. До полной эвакуации растянуть можно, – пробормотала себе и погладила усатого контролёра, который тоже сунулся в холодильник. – Ну тебе-то точно хватит, не боись!

Пока Иван махал лопатой, мы с Жулей под бесячую Вадика Адель из оставшихся варёных овощей настрогали бесячего Вадика оливье. Надо же что-то подать на обед. Почему-то была уверена, что Иван будет благодарен и такому блюду. По крайней мере, на новогоднее застолье он ел с искренним удовольствием.

А Вадик даже ушёл в дальний угол гостиной, чтобы не слушать «убойный» романтик и подвывания Жульки.

Заслышав хлопнувшую в сенях дверь, мы с манюней вышли встречать Ивана.

– Обед готов! Только, горячего нет, сорри, – с настроением объявила я.

Иван был весь запорошён снегом, красный, как шаровары на нём. Повесил пуховик на вешалку, снял плед и, усиленно растирая колени, спросил:

– А картошка осталась?

– Да, но холодной только давиться. Я оливье сделала. Фрукты есть, сладости…

– Фольга есть?

– Кажется, есть. А что? – недоумённо вытянулась я.

– Разогреем в золе, – подмигнул он.

– Идеальное решение! – радостно хлопнула в ладоши, и тут же нахмурилась, глядя, как Иван продолжает растирать ноги.

– Ой, – виновато прижала ладони к щекам, – опять твои штаны застряли неизвестно насколько, пяти минут не хватило, чтобы стиралка воду слила. Теперь не откроется. Если только ломать…

– Нет, ломать ничего не будем. Я же говорил, что джинсы про́клятые, – иронично поморщился Иван.

– Можем по почте прислать, когда высохнут, – донёсся из гостиной голос Вадика.

Так и мечтает его спровадить!

– На улице уже темнеет, сюда никто не поедет! – громко настойчиво проговорила я, так чтобы особо нерадивые услышали.

– Значит, я опять остаюсь, – вполне себе довольно отозвался Иван.

Мне кажется, или ему тут тоже нравится? Хотел бы уйти, давно нашёл