Мажор. Пари на любовь - Альма Смит Страница 20

Вошел преподаватель, суровый мужчина лет пятидесяти. Он положил на стол стопку билетов и оглядел аудиторию.

— Приступаем. По одному подходите, тяните билет. На подготовку — двадцать минут.

Сердце у меня ушло в пятки. Я наблюдала, как первые студенты тянули билеты. Кто-то радостно улыбался, кто-то мрачнел.

— Мария Иванова, — наконец назвали мою фамилию.

Я подошла к столу дрожащей рукой. Вытянула билет. Развернула его и прочитала. Три вопроса. Два из них я знала более-менее, а третий… третий был как раз про те самые ряды, которые я никак не могла понять до конца.

Я вернулась на место, чувствуя, как подкатывает паника.

— Какой? — тихо спросил Кирилл.

Я молча показала ему билет. Он взглянул и кивнул.

— Третий сложный. Но ты справишься. Вспомни, что я тебе объяснял. Шаг за шагом.

Я уткнулась в конспект, пытаясь вспомнить все, что он мне рассказывал. Но от волнения в голове была пустота. Я видела знакомые формулы, но не могла сложить их в единую картину.

Подошло мое время отвечать. Я вышла к доске, как на эшафот.

— Начинайте, Иванова, — строго сказал преподаватель.

Первый и второй вопросы я ответила более-менее уверенно. Голос дрожал, но я старалась. Потом настала очередь третьего.

— А теперь охарактеризуйте данный числовой ряд, — сказал преподаватель.

Я посмотрела на формулу, написанную на доске, и почувствовала, как потемнело в глазах. Я забыла все. Абсолютно все. Я стояла и молчала, сжимая в руке мел.

— Иванова? — преподаватель поднял бровь.

— Мы ждем.

В аудитории воцарилась тишина. Я видела, как мои одногруппники смотрят на меня с жалостью. Видела, как Кирилл сжал кулаки, сидя за своей партой. Он не мог мне помочь.

— Я… я не могу… — прошептала я.

— Жаль, — преподаватель покачал головой.

— В таком случае…

— Она может! — вдруг раздался громкий голос с задних рядов.

Все обернулись. Это была Лена, та самая девушка, которой Кирилл объяснял ряды в библиотеке. Она встала, ее лицо было решительным.

— Простите, что перебиваю, Иван Петрович. Но Маша знает этот материал. Она просто растерялась. Я сама не понимала ряды, пока она мне их не объяснила вчера в библиотеке. Она очень хорошо объясняет.

Я смотрела на Лену, не веря своим ушам. Я? Объясняла?

Преподаватель нахмурился.

— Это не экзамен по педагогике, Лена. Иванова должна ответить сама.

— Но она знает! — не сдавалась Лена.

— Просто дайте ей минуту собраться с мыслями!

В этот момент заговорил Кирилл, не вставая с места.

— Иван Петрович, Маша действительно разбирается в теме. Она просто очень волнуется. Я могу это подтвердить.

Преподаватель посмотрел на меня, потом на Лену и Кирилла.

— Хорошо, — он тяжело вздохнул.

— Иванова, успокойтесь. Сделайте глубокий вдох. И попробуйте еще раз. Представьте, что вы объясняете это кому-то, как в библиотеке.

Все смотрели на меня. Десятки глаз. Но теперь в них не было осуждения. Была поддержка. Лена улыбнулась мне и подмигнула. Кирилл смотрел на меня с такой верой, что у меня внутри что-то перевернулось.

Я закрыла глаза на секунду, сделала глубокий вдох, как он и сказал. И представила, что я не на экзамене, а в библиотеке. И объясняю Лене ту самую сложную тему.

Я открыла глаза, взяла мел и начала писать на доске.

— Этот ряд… — мой голос все еще дрожал, но был уже тверже. — Его можно рассмотреть с точки зрения признака…

Я говорила. Говорила все, что могла вспомнить. Не идеально, не так гладко, как Кирилл, но я говорила. Я видела, как преподаватель следил за моими объяснениями и иногда кивал.

Когда я закончила, в аудитории повисла тишина.

— Ну… — преподаватель потер подбородок.

— Не идеально. Есть неточности. Но общую суть вы уловили. Учитывая, что первые два вопроса вы ответили хорошо… Ставлю «хорошо».

Из груди у меня вырвался сдавленный вздох облегчения. Четверка. Я сдала.

Я вернулась на свое место, и Кирилл молча сжал мою руку под столом. Его ладонь была теплой и твердой.

После экзамена мы вывалились на улицу всей гурьбой. Лена подбежала ко мне и обняла.

— Машка, ты молодец! Я же говорила, что ты знаешь!

— Это ты молодец, — я рассмеялась, возвращая объятия.

— Спасибо, что вступилась за меня. Я была в полном ступоре.

— Пустяки, — она махнула рукой.

— Ты же мне помогла. По-дружески.

Мы с Кириллом пошли отмечать окончание сессии в наше кафе. Сидели за столиком, пили кофе, и я все еще не могла поверить, что все позади.

— Я не понимаю, зачем Лена это сделала, — сказала я, разминая в пальцах кружку.

— Я же ей не помогала. Это ты ей все объяснил.

— Но она видела, как ты старалась, — улыбнулся Кирилл.

— Видела, как ты сидишь со мной в библиотеке, пытаешься понять. И видела, как ты переживаешь. Люди чувствуют, когда ты искренен. И отвечают тем же.

— Получается, я все-таки что-то поняла в этих рядах? — с сомнением спросила я.

— Конечно поняла! — он рассмеялся.

— Ты сама только что доказала это у доски. Просто тебе не хватало веры в себя. А сегодня тебе эту веру подарили друзья.

Я задумалась. Да, сессия закончилась. Но главным итогом стал для меня не зачет в зачетке, а то, что я увидела вокруг себя. Людей, которые готовы были поддержать. Не за что-то, а просто потому, что я — это я.

— Знаешь, — сказала я, глядя на Кирилла.

— Раньше я думала, что сила — это когда ты все можешь сам. А сейчас я поняла, что настоящая сила — это когда ты не боишься признать, что тебе нужна помощь. И когда ты позволяешь другим помочь тебе.

— И когда ты сам помогаешь другим, — добавил он.

— Без ожидания чего-то взамен. Просто потому, что можешь.

Мы вышли из кафе и пошли по вечернему городу. Сессия закончилась. Испытание было пройдено. И пройдено оно было не в одиночку, а вместе с теми, кто оказался рядом, когда было трудно.

И я поняла, что самые сложные интегралы и ряды в жизни — это не те, что в учебниках. А те, что в человеческих отношениях. И решать их нужно не в одиночку, а вместе. Потому что вместе — всегда проще. И всегда теплее.

Глава 21

Сессия осталась позади. Наступили долгожданные летние каникулы. Большинство студентов разъехались по домам, но мы с Кириллом решили остаться в городе. Он — чтобы работать, я — чтобы быть рядом с ним.

Мы сидели на скамейке в нашем парке и строили планы на лето. Воздух был теплым и пах