Развод. Ты без меня - ноль - Яра Славцева Страница 12

Она отвернулась. Я видел, как напряглась её шея, как дрогнули пальцы на чашке. Алиса была из тех женщин, которые плачут редко и ненавидят это как форму капитуляции. Поэтому, когда она замолчала, я понял: сейчас в ней идёт бой.

— Я не умею красиво каяться, — продолжил я. — У меня вообще с чувствами всё отвратительно устроено. Я привык решать, а не признавать. Но если говорить честно: я завёл эту связь не потому, что ты стала хуже. Не потому, что дома было мало. Не потому, что мне чего-то не хватало в тебе. А потому, что я сам оказался слабее и глупее, чем думал. Мне было проще уйти в примитив, чем разбираться с тем, почему я отдалился от собственной жизни.

Она смотрела уже на меня. Долго. Изучающе. Так смотрят не на мужа — на улик.

— То есть это не моя вина?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— И даже мои джинсы не разрушили цивилизацию?

Я неожиданно усмехнулся.

— Джинсы вообще были лучшей частью того утра. Я просто неудачно выбрал, к чему придраться.

— Как великодушно с твоей стороны признать, что мои ноги всё ещё имеют право на существование.

— Алиса.

— Что?

— Я скучал по твоему яду.

Она закатила глаза, но уголок её губ всё-таки дрогнул. И именно в этот момент я понял: не всё потеряно. Ещё не прощение. Даже не примирение. Но хотя бы не пустота.

Позже, когда мы вышли на крыльцо подышать, дождь уже стих. Воздух был ледяной, прозрачный. Я смотрел на тёмный сад и чувствовал странное спокойствие. Как будто, впервые за долгое время, перестал лгать хотя бы самому себе.

— Если я вернусь, — сказала Алиса, стоя рядом, — это не будет означать, что всё прошло. Понял?

— Понял.

— Я не обещаю тебе ничего. Ни доверия сразу. Ни нормальной жены. Ни того, что через неделю не пошлю тебя в ад.

— Справедливо.

— И если я захочу работать, ты не скажешь ни слова.

Я повернулся к ней.

— Что?

— Я хочу вернуться в профессию. Учиться, подтягивать программы, работать архитектором. Не сейчас, может, не завтра. Но хочу. И если ты снова откроешь рот про то, что мне и так всё обеспечено, я закрою тебе его сковородкой.

Я смотрел на неё и почему-то чувствовал не сопротивление, а уважение. Раньше я бы действительно начал спорить. Сказал бы, что у неё дети, дом, всё есть, зачем этот каприз. Сейчас же вдруг увидел главное: ей нужен не заработок. Ей нужна она сама.

— Не скажу, — ответил я.

— Правда?

— Правда.

— Даже не будешь изображать патриархальную падучую?

— Очень постараюсь.

Она хмыкнула.

— Звучит пугающе.

— Я вообще сейчас в непривычной роли. Человека.

— Тебе не идёт, — сухо заметила она. — Но шанс есть.

И это, видит бог, было лучше всего, что я слышал за последние недели.

Потому что шанс — это уже почти жизнь.

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Алиса

Мы вернулись домой на следующий день, и это было так странно, будто я вхожу не в собственный дом, а в декорацию к своей прежней жизни. Те же стены. Те же картины. Тот же свет в холле, который я когда-то выбирала так долго, словно от температуры ламп зависело счастье человечества. Те же дети, которые с визгом повисли на мне, как два маленьких якоря. Те же цветы в вазах. Тот же запах хлеба — я, оказывается, ещё до отъезда оставила опару, и повар, благословенная женщина, довёл всё до ума. Даже кот Боря встретил меня с таким достоинством, словно говорил: «Наконец-то. Эти двое без тебя эмоционально непригодны».

И всё же дом был другим.

Или я стала другой.

Демид действительно старался. Не картинно, не театрально, без помпезных жестов в духе «смотри, я изменился за три рабочих дня», а тихо. Упрямо. Он приезжал домой раньше. Ужинал с нами. Играл с детьми так, будто впервые обнаружил, что у каждого из них есть характер, а не только имена в семейном альбоме. Не лез ко мне руками. Не устраивал сцен ревности. Не давил. И, что поразило меня сильнее всего, начал слушать. Не просто ждать своей очереди говорить, а слушать.

Это было почти страшно.

Потому что привычное зло хоть и больно, но понятно. А перемены — нет. Их всегда хочется проверить палкой. Желательно железной.

Я решила начать с малого: записалась на онлайн-курс повышения квалификации для архитекторов. Когда нажимала кнопку «оплатить», у меня дрожали пальцы. Смешно, да? Женщина, которая родила двоих детей, пережила предательство мужа и могла бы, если прижмёт, морально уничтожить половину светского раута одним взглядом, дрожала из-за учебного курса. Но это была не просто учёба. Это был билет обратно к себе. К той версии Алисы, которую я однажды оставила в шкафу рядом с дипломом.

— Что это? — спросил Демид вечером, когда увидел у меня на ноутбуке чертежи.

— Попытка реанимировать мозг, — ответила я. — Пока без гарантий.

Он сел напротив. Посмотрел на экран. Потом на меня.

— Ты серьёзно решила вернуться?

Меня передёрнуло. Не от вопроса даже. От интонации. В ней не было запрета, но была та старая привычка — удивляться, что у меня есть отдельные желания.

— А я, по-твоему, шучу от скуки?

— Нет, — быстро сказал он. — Я просто... не ожидал, что ты начнёшь так скоро.

— А когда надо? Через пенсию?

— Алиса, я не это имел в виду.

Я захлопнула ноутбук чуть резче, чем стоило.

— Знаешь, что самое удивительное? Ты даже сейчас умудряешься говорить так, будто это не моя жизнь, а проект, который надо согласовать у инвестора.

Он замолчал. И вот это молчание мне понравилось. Не потому что я люблю выигрывать. А потому что раньше в такой момент он бы пошёл в атаку. Теперь — думал.

— Прости, — сказал он наконец. — Я действительно до сих пор иногда говорю с тобой из старой версии себя.

— Так обновись.

— Работаю над этим.

Я фыркнула, но злость отступила. Быстро, зараза, отступила. С ним это было самым опасным. Он начинал меняться — и я тут же ослабевала. А ослабевать раньше времени было нельзя. Я себе